Сначала девушка сквозь помутневшее сознание даже не поняла, что происходит, однако когда головка расширила тугую дырочку до соразмерного ей диаметра и пенис вошел на пару сантиметров, ее будто вырвало изнутри, плечи дернулись, голова едва не запрокинулась назад и дикий вопль ужаса не вырвался наружу лишь благодаря вовремя сориентировавшемуся Каору, который отпустил ее пояс и вновь перекрыл дыхательные пути, утопив лицо в своей груди. Тело девушки тряслось, словно студень, ее бедра забились вперед и назад и суставы рук и ног, преодолев порог боли, попытались будто выкрутиться, только бы слезть с раздирающего плоть, входящего в тугую дырочку органа. Член проникал очень тяжело — без смазки он словно утоп в вязкой, поразительно тугой и сдавленной мякоти, удерживаемый невообразимо крепким сфинктером. Головка едва поместилась в полость ануса и сразу же уткнулась в словно слипшиеся стенки кишечника, будто изнутри проход дальше перекрыли перенапряженные мышцы.
Однако самый сложный этап — проникновение — был уже пройден, и как бы туго не смыкалось нутро попки, Синдзи мог двигаться дальше. Небольшое усилие — и член протиснулся еще чуть глубже, разведя стенки кишечника в сторону и вмяв кожицу ануса снаружи в лоно. Внутренняя полость столь плотно оплела ствол, что крайняя плоть пениса натянулась практически к его основанию, и шершавая липкая кожица стенок попки затерлась о головку с такой силой, будто ее стягивал твердый кулак в жесткой махровой перчатке. Казалось, что дальше двигаться было просто невозможно, однако Синдзи, чей бьющий через край экстаз от нереальных по своей остроте ощущений затмевал все признаки боли, чуть резче двинул бедрами и втолкнул член еще на пару сантиметров. Его приводило в восторг это чувство тяжести, плотности, то фантастическое давление и сжатие, которое оказывало на его пенис горящая жаром плоть совершенно неразработанной попки, ее умопомрачительная тугость, топкость, вибрация напряженного до предела края ануса и сокращение дрожащих от сдавленного плача мышц на животе, которые заставляли тереться внутренности еще сильнее. С каждым толчком Синдзи буквально терял голову, погружаясь в океан наслаждения, никогда еще он не испытывал столь крепкого, отчаянного, сколь безнадежного сопротивления плоти, и еще никогда он не желал столь яро овладеть беспомощной жертвой.
Двигая членом в ее кишечнике, раздирая плоть и заставляя ее слабеть, вбирать в себя член все глубже, Синдзи все же не мог дать волю разгоряченному телу. Каждый толчок получался коротким и резким, словно судорожный удар, методично и беспрестанно разбивающий попку и раздалбливающий ее былую неиспорченную форму, но Синдзи желал большего. Девушка скулящим стоном рыдала от боли и ужаса в крепкой хватки Каору, и со стороны было похоже, будто растроганная в самых глубоких чувствах подруга утешалась в объятиях своего парня, заставляя отводить взгляд в сторону смущенных столь неприкрытой экспрессией пассажиров. Однако стоило им опустить взгляд чуть ниже, и они без труда разглядели бы рваный шов на джинсах девушки, ее исступленно колотящиеся бедра на приподнятых носочках ног, но главное — ритмичные вбивающие движения парня позади нее.
А тот уже смог разработать попку до такой степени, что плоть теперь не облипала член и не выползала вместе с ним наружу при каждом выходе, а сухо и жестко, но все же скользила по стволу, натирая его до бордовой рези и увеличивая и так уже налившуюся головку внутри до предела. Если раньше удавалось совершать рывки буквально в районе нескольких сантиметров, то теперь член вводился внутрь и разминал скрутившуюся плоть, делая каждую фрикцию все мягче и плавнее. Когда девушка едва ли не повисла без сил на плечах Каору, когда ее вывернутый чуть ли не наизнанку от невыносимого напряжения животик обмяк и сделался рыхлым, словно пюре, а дыхание в груди почти прекратилось, Синдзи не выдержал и позволил себе одним резким глубоким толчком вогнать член в попку до самого основания.
И в этот момент будто что-то лопнуло в ее нутре, словно туго сдавливаемое колечко сфинктера от столь долгого и невыносимого давления не выдержало, в кишечнике вдруг сделалось необычайно просторно, плоть мгновенно провисла, а девушка, дернувшись столь яро, будто внутрь ее воткнули деревянный кол, вдруг выгнулась, невообразимым по силе рывком, оттолкнула от себя Каору и диким, разрываемым болью и отчаянием обезумившим голосом взревела:
— КЬЯ-А-А-А-А-А-А!!!
