И тут они оба, словно сомкнув клещи, вплотную подступили к вздрогнувшей девушке, Синдзи мгновенно обвил ее рукой с ножом, уткнув его острие в живот прямо сквозь одежду, а другой рукой утопил электроды шокера прямо к внутренней стороне бедра. Каору в это же время одновременно схватил ее за запястья, не позволив рыпнуться, крепко их сцепил пальцами и, прижавшись почти вплотную к груди и утопив нож, освободившейся рукой протянул ствол пистолета между ее грудями, уставив ствол прямо в подбородок.
Все произошло столь стремительно, что девушка даже не успела пикнуть, лишь рефлекторно с силой дернувшись в безуспешной попытке выпутаться, а после напрягшись, словно натянутая струна. Синдзи не мог видеть ее лица, но всем телом ощущал, как дикий крик стал накапливаться в легких, и тогда он вдавил нож в живот, слегка погрузив его в плоть и прорезав кожу, и девушка резко вынужденно выдохнула, так и не успев накопить достаточно воздуха и заглохнув под ударом парализующего тело страха.
— Еще одно движение — воткну в живот нож, — тихо и отчетливо прошептал он ей на ухо. — В твою попку сейчас утыкается электрошокер с силой разряда в 7500 киловольт, стоит тебе только намекнуть хотя бы на один звук громче комариного писка, получишь удар веселящей бодрости между ног. Это тебя не убьет, но доставит много новых ощущений. А вот что тебя убьет — так это огнестрельный пистолет между твоими сисечками, направленный в челюсть. Если продолжишь дергаться, мой неуравновешенный друг с налитыми кровью глазами откроет пальбу по тебе и окружающим людям.
Девушка задрожала с такой силой, что ее сбившееся дыхание стало вырываться изо рта с тонким неконтролируемым поскуливанием. Быстро оглянувшись по сторонам, Синдзи убедился, что в их сторону никто не смотрит. Таково было негласное правило в современном метрополитене — из-за всех этих случаев с приставаниями к несовершеннолетним и фроттеризма взрослые граждане деликатно отворачиваются, находясь в непосредственной близости от девушки школьного возраста в тесном транспорте. Обремененное чрезмерной гражданской сознательностью население предпочитало перестраховаться, чем потом выслушивать обвинения в сексуальных домогательствах и клеймить себя позором. Поэтому окруженный высокими спинами пассажиров Синдзи чувствовал себя в относительной безопасности, по крайней мере, пока девушка не начала истошно орать, тем более что ее все еще слабый и нервозный испуганный стон заглушался шумом поезда.
— Ты все поняла? — вновь склонился он к ее уху. — Не произноси ни звука, просто кивни, если дошло.
Та, спустя пару секунд и несколько тяжелых выдохов, кивнула.
— Хорошо. Я проверю твои карманы, просто стой и не шевелись. Если будешь паинькой, все быстро закончится и никто не пострадает.
Он, убрав нож в свой карман, провел руками по ее бедрам по бокам, отчего девушка слабо пискнула, но тут же получила тычок со стороны Каору, и затем вытащил ее кошелек.
«Ну и гопник, — мысленно хохотнул он. — А ведь наличность и впрямь не помешает. Ну, ей это пока не пригодится, пусть думает, что мы подоноки-грабители».
Убрав кошелек себе в карман, Синдзи одними губами приказал товарищу держать девушку как можно крепче, а сам вынул ножик и опустил его к бедрам девушки. Каору в этот момент убрал пистолет и резко прильнул к той, обняв ее за шею, будто старую знакомую, а сам, все еще держа ее руки прижатыми к себе, ладонью зажал ей рот.
— Запомни, хотя бы один скулеж, и ты получишь удар ножом, электрический разряд и пулю на десерт. Мне нужно обыскать тебя, стой и терпи. Поняла?
Девушку трясло, но она все же попыталась развернуть голову обратно, чтобы увидеть Синдзи. К изумлению того, ее показавшийся бесцветный взгляд помимо утробного, какого-то слишком личного и тяжелого страха источал настоящую ярость, отчего-то показавшуюся беспомощной и подавливаемой, и это несмотря на пробивающуюся сквозь оцепенение внутреннюю силу, волю, способную дать отпор. Синдзи не мог этого понять, но почему-то ему показалось, что девушка внутренне была готова оказать им отпор, однако физически не могла этого осуществить, угнетаемая подневольным страхом.
И осознание этого вдруг заставило его кровь моментально вскипеть, наполнив тело силой, словно жидкий свинец растекся по жилам.
— Чего уставилась? — прошипел он. — Ты знаешь меня?
Ножик прошел по ткани джинсов и уткнулся в ложбинку между напряженными ягодицами. И, несмотря на отчаянный гнев, на глаза девушки навернулись маленькие капельки горьких слез. Каору тут развернул ее голову к себе, виновато улыбнувшись, а затем дал знак Синдзи, что держит ее мертвой хваткой.
