И тогда он опустил руку на голову девушки, утопив ладонь в волосах и обхватив затылок, осторожно поцеловал ее сухие дрожащие губы, почувствовав жар на напряженном лице, и начал очень медленно и плавно водить членом внутри — сначала подавшись назад, едва не вывалив головку наружу, но вовремя толкнув его обратно внутрь, вновь разведя успевшие схлопнуться стенки влагалища и снова натянув ставшую чуть податливее плоть. Из киски засочилась тоненькая струйка влаги, и девушка натужно застонала, опять разразившись плачем, но на этот раз тихим и насадным, словно уже перешедшим границу безнадежного отчаяния. Ее напряжение в бедрах с каждым ударом члена о матку слабело, отдаваясь судорогой в основании живота, и спустя минуту силы сначала покинули ее ноги, отчего те забавно вывернулись на из-за привязанных к поручням ступней, затем спало и давление в животе, сделав киску волнующе мягкой, легкой и подвижной, а потом сдалось и само влагалище, став похожим на тянущийся, словно жвачка, и мягкий, как зефир, продолговатый комок эластичной плоти, легко принимающий форму члена, уже не выталкивающий, а всасывающий его, и скользящий по стволу перекатистой мякотью. Ее киска сдалась, исчерпав все силы, овладеваемая все стремительнее проникающим в тело членом она потеряла способность к сопротивлению, покорно приняв трущийся внутри стержень и смиренно вбирая всю его длину, сжимая в верхней точке, словно поглаживая, а затем всасывая на выходе, как будто в полости образовывался вакуум.
Синдзи тяжело задышал, ощущая все это с каждым ударом члена, чувствуя, как с его яичек закапала просочившаяся влага, ощущая колыхание ее грудок и дрожь бедер на себе, слыша ее всхлипывающее дыхание и смотря прямо в ее опустошенные, разбитые и изможденные глаза, потерявшие будто волю к жизни и погрузившиеся сами в себя, видя там лишь бесконечную пустоту. И тогда Синдзи, не переставая водить членом в киске девушки, стал гладить ее волосы, стал усеивать легкими поцелуями ее все еще сохранившее маску муки лицо, гладить живот и спину свободной рукой, растирать ее покрывшуюся мурашками кожу и конвульсивно сокращающиеся мышцы на теле, пока по нему не начала распространяться теплота, внутренний жар, который явственно ощущался где-то в глубине киски — вынужденный и глубоко отвратительный. Это можно было понять по взгляду девушки, который через полминуты из разбитого и сокрушенного начал наполняться горечью и болью, но, тем не менее, возвращаясь к жизни и наполняясь разрывающими живот ощущениями.
«Я не хочу, чтобы ты закрылась. Нет-нет, не убегай. Ощущай это, наполни чувствами каждую клеточку своего тела. Познай всю глубину пожирающей тебя боли».
— Мх… Не… т… Кха… Хв… а… тит… — донесся до уха Синдзи едва различимый сквозь стон и тяжелое дыхание голос девушки, хоть та и закрыла глаза и скривила губы в глубоком и почти беззвучном плаче.
Но тут он нежно улыбнулся, сбавив темп, слегка подул на ее красные щечки, вызвав новую волну дрожи, на этот раз мелкой и волнообразной, а затем опустил руки чуть ниже спины, обхватил дрожащие ягодицы и осторожно развел их в стороны.
— Давай, — кивнул он Каору.
Тот ответил загадочной улыбкой, подступил к девушке сзади, все еще держа пистолет в вытянутой руке и бросая внимательный взгляд на толпу, расстегнул ширинку и достал свой уже эрегированный член. К легкому удовлетворению Синдзи тот на первый взгляд показался меньше, чем у него, но радость его поутихла, когда пенис седовласого парня буквально на глазах разбух, приняв четкую форму ровного прямого столпа с гладкой аккуратной головкой — не огромных, но вполне внушающих размеров. Однако не это кольнуло завистью Синдзи, а то, с какой скоростью член Каору принял максимально объемную, налившуюся непоколебимой твердостью форму, что получалось у него лишь на пике возбуждения, и то, сколь эстетично и завораживающе он при этом выглядел, напоминая больше скульптуру из белого жилистого мрамора, чем детородный орган.
Впрочем, гордость оказалась уязвленной лишь первые несколько секунд, а когда Синдзи вновь поднял взгляд на Каору, вся его спесь моментально испарилась. Алый взгляд вновь разлил тепло по телу, это удивительно приятное ощущение поддержки и взаимопомощи, выражая готовность оказать содействие во всем и быть рядом что бы ни случилось, и тогда Синдзи, стыдливо посмеявшись над собственными мыслями, подтянул за бедра скулящую и слабо рыпающуюся девушку к себе поплотнее, насадив ее на член еще глубже, и открыл ее попку Каору. А тот, направляя головку свободной рукой, аккуратно пристроил ее к сжатому колечку ануса, и затем немного надавил, чтобы кончик слегка утоп в натянувшейся мягкости плоти между ягодиц и слегка раздвинул дырочку для глубокого проникновения.
— Гха!.. Ч-Что?! — выдавила покрывшаяся испариной девушка, вскинув голову с широко раскрывшимися зрачками. — Там… Снова туда?.. Нет!.. Я не вынесу!.. Только не это… снова…
