Пассажиры с непониманием и крайне медленно разгорающимся испугом в глазах нерешительно замерли, и тогда Синдзи наставил на ближайших к нему людей пистолет и задорно выпалил:
— Паф!
И тут их, наконец, прорвало. Сначала кто-то завизжал, его примеру последовало еще несколько человек, а потом вся толпа, мгновенно вскочив, рванула к противоположному выходу, не стесняясь грубо толкаться и прыгать буквально по головам соседей, с трудом выдавливаясь из вагона через узкий выход.
— Пойдем, — хохотнув, обратился Синдзи к Каору и они вместе, пробравшись мимо тихо скулящей, безостановочно вздрагивающей в судорогах и истекающей слоем спермы девушки, чей вид вогнал в ступор ожидающий поезд пассажиров с той стороны вагона, выбрались наружу.
Когда навстречу толпе в стой стороны вылетели двое молодых парней, причем один с пистолетом, ошарашенные люди, сопоставив их с кричащей и высыпающейся из вагона паникующей группой по соседству, присоединились к общему сумбуру, и кто бросился прочь, а кто оробело попятился назад, образовывая все расширяющуюся площадь вокруг двух устрашающих молодых человек.
— Кажется, пора линять, — слегка растерянно от столь пристального внимания произнес Синдзи, выискивая взглядом лазейку для спасения, а когда ему на глаза попались зажегшиеся экранчики телефонов, какая-то внутренняя волна злости заставила его вскинуть пистолет и прогорланить: — А НУ ВСЕ НА ХРЕН ОТСЮДА, СУКИ!!!
Первую линию невольных свидетелей вдоль траектории направленного пистолета под чей-то визг словно сдуло ветром, и тут Каору крепко схватил Синдзи за руку и потянул в открывшийся коридор, а толпа кинулась с их пути врассыпную, словно тараканы от луча фонаря, сопровождаемая шумом тронувшегося в путь поезда. Дальнейший побег отложился в памяти чередой хаотически сменяющихся картинок: лестница, дорога, улица, переход, лужайка, проулок, забор, снова лестница, закоулок, топот ног, тяжелое участившееся дыхание, стук сумки о бедро, удивленные лица вслед, гул машин, и под конец все смешалось в одну пеструю кашу с оттенком белоснежных бетонных стен по сторонам, серым асфальтом внизу и единственно спокойным голубым небом над головой.
Синдзи не мог даже представить, сколько и в какую сторону они пробежали с Каору, поэтому, забравшись в какой-то переулок и, наконец, остановившись, он смог только рухнуть на колени и с ощущением, словно кислота выжгла легкие, быстро-быстро начать вдыхать воздух. Голова бешено кружилась, ноги заныли от непривычной перегрузки, в ушах шумело от подскочившего давления, однако Синдзи готов был рассмеяться. Он сам не мог понять, из-за чего, однако его, задыхающегося, стоящего на четвереньках и брызжущего слюной от тяжелой отдышки, буквально таки распирал неистовый хохот, хотя внутри ощущалась лишь неизмеримая, чудовищная тоска, сдавливающая сердце ржавой колючей проволокой.
— Ох… — послышался рядом такой же запыхавшийся голос Каору. — Никогда еще так не бегал… Хах… Но было весело…
Дыхание Синдзи вдруг сковало, отчего легкие стали медленно скручиваться в комок, а кровь в венах едва ли не запузырилась, и он медленно поднял голову, со смутно знакомой тенью тоски и грусти взглянув на покрывшегося испариной парня, смахнувшего пот со лба рукой и сейчас с учащенным дыханием взирающего куда-то в небо, но его туманные мысли прервал восторженный девичий голос откуда-то из груди Каору.
— Ва-а-ау!!! Нет, это просто ВАУ!
Слегка озадаченно вытянув лицо, тот вдруг смущенно улыбнулся, вытащил телефон из кармана рубашки и передал трубку Синдзи.
— Полагаю, тебя.
— Угу…
— Вы жжете, господа, — на дисплее возникло сияющее личико Мари. — Я многое видела в жизни, но чтобы так прямо… Это было грандиозно! Столь жестко разбить девчушку, от панического страха до полного опустошения, я так зажглась, что невольно изнасиловала спинку кровати. Черт, тут теперь все мокрое, хе-хе!..
Наконец совладавший с дыханием Синдзи неопределенно скривил губы и произнес:
— Ну, и что там с нашей игрой?
— А? А, да. Ты всухую победил, прости за каламбур. Молодчина, вошел в топ-десять. Только, прости мою назойливость, хотела узнать — тебе вообще пофигу, кого ты только что изнасиловал?
— Мне? — Синдзи нахмурился. — Честно говоря, да. А что?
— Да не, забудь. И впрямь, какая разница. Не она ведь наша приглашенная звезда, а эта спящая красавица, что лежит в койке передо мной.
— Мисато-сан? Она там одна?
— Все еще зовешь ее «сан»? — коварно ухмыльнулась Мари. — Да, она самая, одна-одинешенька. Думаю, что с ней сделать. Вроде бы и хочется выдрать эту сучку, да вроде как ты выступил на 11 из 10, так что как-то нечестно будет…
— Давай.
Девушка на том конце притихла, замерла на пару секунд и после изумленно приподняла брови:
— Что, прости?
— Я говорю — действую. Введи ей токсин.
Теперь уже лицо Мари вытянулось, как подтаявшее на солнце эскимо, и ее рот медленно отворился.
— Ты… то есть.. Ты думаешь, что я блефую?! Что духу не хватит или у меня в шприце плацебо?
