Замершая Намико растерянно хлопнула глазами, на которых показались бусинки слез, но тем не менее не поспешила убирать лица от вздымающего прямо перед ней члена, боязливо меряя его глазами и, словно борясь с чем-то внутри себя, пытаясь выдавить хоть каплю храбрости. Парни уже перестали держать ее за руки, а девушка все так и продолжала загипнотизировано следить за пенисом застывшим неморгающим взглядом, приоткрыв рот и тяжело взволнованно задышав.
— Ладно, будем считать это знаком согласия, — ухмыльнулся парень и, обхватив ее затылок, натянул голову на член, погрузив его прямо в открытый рот.
Тут Намико распахнула глаза на выкате, одновременно дергано подавшись назад и замычав от неожиданности, однако старшеклассники удержали ее на месте, не позволив губам разомкнуть ствол пениса, и парень начал потихоньку двигать тазом, не столько заталкивая его в горло, сколько просто елозя им внутри подергивающейся полости и трясь о забившийся язычок.
— Нгм-м!.. Гхм! Гха-ам… — ошалело выдавила девушка, сама едва ли осознавая, что происходит, из-за притупляющего воздействия выпивки и сверх меры резко нахлынувших чувств — впрочем, не только одного страха и ужаса, но и ощущения доселе невиданного вкуса во рту, осознания, что в ее ротике сейчас находится запретный и одновременно вызывающий сакральный интерес орган, о котором было постыдно даже просто думать, но который вызывал столько вопросов, который столько времени так непреодолимо манил своей таинственностью и постыдной привлекательностью.
Неохватный вал противоречий с такой силой оплел разум Намико, что уже через несколько секунд слабого утробного рева она вдруг впала в ступор, прекратила дергаться и мычать и покорно повисла на руках парней, словно схваченная шоком зверушка в пасти хищника. Однако ее прослезившиеся глаза не стекленели, а тело не расстилалось без сил, наоборот, изначальный паралич и оцепенение медленно проходили, дыхание девушки делалось медленнее, но все учащеннее и глубже, алая краска свекольного оттенка залила лицо, а ротик ее начал медленно шевелиться, будто пережевывая находящийся в нем предмет.
— Во бля, да она задвигала язычком. Эй, детка, не сжимай так зубки, а то они сломаются. Соси как леденец или мороженое там. В общем, получай удовольствие.
Намико сдавленно пискнула, как натянутая струна, ее спутанные глаза задрожали, и по щекам пробежали две крошечные кристальные слезинки, однако ее губы стали осторожно скользить по стволу, робко и с опаской, но, тем не менее, со все более разгорающимся, изумляющим саму себя интересом, который из слабой искорки во взгляде стал пробиваться маленьким трепетным огоньком. А уже через несколько минут, словно войдя в транс, схваченная хмельной дымкой девушка задвигала головой самостоятельно, начав нежно и чувствительно потягивать головку во рту, изредка вздрагивая от неожиданной пульсации приливающей по венам крови и меняясь в выражении лица со страха до любопытства, с отвращения до кротости, со стыда до унизительного очарования, что в клубке спутавшихся мыслей уже нельзя было определить — было ли оно следствием подавленного принуждения или искреннего личного желания.
Парень, чей член так робко и опасливо ласкала девушка, откинулся на спинку дивана, закрыл глаза и стал потягивать сигарету со странным сладковатым ароматом.
— Вот так, детка, уже лучше… — бормотал он, слегка управляя ритмом ее движения рукой. — Пока еще слабо, но уже работаешь язычком и посасываешь, ништяк, бля. Отлично, о да-а… Ну как, нравится?
Намико подняла на него сбитый с толку слезный взгляд, страдальчески изогнув брови, и спутано промычала с членом во рту:
— Йа ийэ моху пойятщь…
— Чего?
Она, наконец, оторвалась от члена, оставив между головкой и губами тоненькую ниточку слюны, немного почавкала языком во рту, пытаясь совладать со столь мощными и необычными в своей новизне ощущениями, а затем тоненьким дрожащим голоском, полным страха и неопределенности, пропищала:
— Я не могу понять…
Парень, недовольный прекращением оральной ласки, затянулся сигаретой и смерил ее острым взглядом.
— Не можешь, значит?
— Н-Не могу… — она виновато потупила взгляд, заливаясь еще более багровой краской и едва не задыхаясь от волнения и переживаемого в душе ужаса и волнения. — Он… в-вроде соленый… и н-немного терпкий… Вроде бы б-без вкуса… Но он очень горячий… и прямо наливается… во рту… твердостью… Я… не знаю… это… это…
— Еще хочешь?
Девушка на секунду зависла, а потом пикнула и зажмурилась, представив что-то очень постыдное, но, затерев бедрами, едва не зарыдав от разрывающих сердце противоречий, проскулила:
— Н-Наверное… — а потом словно опомнилась, вспыхнув. — Я не знаю… Это… было… интересно… Но страшно… И я… не распробовала…
Позади нее Яёи, слишком глубоко заглотив член, всхлипнула, сдавленно протянула мычащим стоном и также оторвалась от члена, отдишавшись.
— Ты чего, сучка? — угрожающе зыкнул на нее парень.
— Ах… Все в порядке, милый, я сейчас продолжу. Давай прямо в киску, а? Ну пожалуйста, сладенький. Пожа-а-алуйста! У меня все уже течет, я не могу терпеть.
