И в этот миг волна экстаза пронзила их тела, взорвавших оргазмом, что, словно эхо, пронесся от него к ней и обратно, и в ту же секунду пальцы Синдзи, усиленные давлением острого, как бритва, поля абсолютной радости, прорезали кожу на шее Рей, переломили гортань, словно вафельный рожок мороженого, и сомкнулись, раздробив позвоночник. Голова девушки, все еще хранящая на себе выражение высшего блаженства, радости от сбывшейся мечты, медленно отделилась от тела и неслышимо рухнула на землю, куда-то в океан. Из ее прекрасных глаз по румяным щекам пробежали несколько слез, канув в морскую воду, и тут же, словно круги от упавшего камешка, по мировому океану, обогнув всю землю, пробежала молниеносная волна, испарив из него красный цвет и оставив одну лишь искомую синюю лазурь. И лицо Рей, благодарно улыбающееся и взирающее на Синдзи с поверхности планеты, вдруг рассыпалось и тут же развеялось по всему свету белыми, быстро тающими хлопьями. За ним же последовало и тело ее, начав рассыпаться прямо в космосе и образовывать тонкое кольцо вокруг планеты. Руки девушки выплыли из его груди, явив искореженное копье, что не смогло пробить его сердце и что, словно заржавев, рассыпалось, лишь только коснувшись облака белой пыли от умершего тела Рей.
А спустя лишь мгновение, от нее не осталось ничего, кроме пояса сверкающих искорок вокруг земли, откликнувшейся в ответ сонмом огней миллиардов жизней, что стали свидетелем смерти Лилит.
Синдзи, проведя пальцами по своему окаменевшему лицу, сглотнул, ощутив, словно обрушившаяся гора сдавила его сердце, упал на колени, наполовину погрузившись в землю, и вдруг радостно воскликнул:
— Остались только вы!
И крик его прошелся рябью по поверхности очистившегося океана и эхом отразился на весь мир, а сам он, вместе с выдохом выпустив скопившееся напряжение, начал молниеносно приближаться к земле, принимая свою обычную человеческую форму. Всего пара секунд — и Синдзи уже стоял у края огромной дыры на дне иссякшего озера Асино, возле замершего и засыпанного ровным ковром хлопкового снега Токио-3. И его душа, звеневшая, словно натянутая струна, всего за долю секунды ниспадения вниз впитала в себя все стоны и возгласы страха этого мира, все огоньки людских душ, сияющие в своих позывах, как открытые книги.
«Это было лишнее».
— Что? — тихо спросил Синдзи, взирая на простершуюся перед ним огромную землю, впрочем, теперь все равно кажущуюся крошечной.
«Убивать Лилит. Ты мог ее поглотить, и тогда мы бы сохранили связь души ее и душ людских, чтобы одним ударом разрушить их оболочки. Без возможности вернуться в лоно матери, они канули бы в ничто».
— Не беда. У меня свои методы уничтожения мира. И остался кое-кто, с кем я еще не закончил.
Синдзи расплылся в упоенной улыбке, вновь ощутив дурманящим вином расплывающийся по венам восторг. Он сделал то, к чему стремился так долго и ради чего прошел через все круги ада. Он обрел силу вершить судьбу. И даже стоя здесь, у подножия города, он в сотнях мельтешащих образов из чужих, но таких близких душ, видел результаты своей долгой работы. Мисато. Хикари. Мари. Рицко. Тодзи. Мана. Рей.
— А теперь осталась последняя. Устроим ей самый грандиозный фейерверк на прощание, а, Каору?
«Наверное, мне никогда не дано понять тебя до конца, но я всегда пойду за тобой».
— Отлично. Просто отлично. Но, Каору, мне нужна полная власть над силой Адама. Ты можешь дать мне неограниченный контроль над телом?
«Все, что пожелаешь. Но что ты хочешь?»
— Исполнить одно обещание и зарядить ракеты, пока людишки не успели опомниться. Где-то двести тысяч ракет по всему миру нужно начинить зарядом радости и хорошего настроения. И должен я это сделать, пока не угас последний огонек, который сейчас отрешенно бредет по этому пустому городу в свой брошенный дом.
Проследив мысленным взглядом за пустой вереницей безжизненных улиц Токио-3, Каору вдруг усмехнулся теплой улыбкой, понимающе кивнул и закрыл глаза.
«Будь по-твоему. Мир доживает свои считанные часы, поэтому, думаю, можно позволить себе маленькую шалость. Действуй».
— Спасибо, Каору, — ответил Синдзи с чувством облегчения в душе, глядя, как его тело начало медленно растворяться в пространстве. — Правда, искреннее спасибо за все. Без тебя я бы ничего не смог.
«Не стоит. Как говорят, просто искупаю грехи».
— Нет. Это я искупаю… Осталась лишь последняя чаша.
Мир перед его глазами начал расплываться, вырисовываясь в единое радужное полотно, что наполнило его сердце мягкой переливающейся радостью и ликованием от близкого торжества.
— Мисато, Кадзи, Хикари, Тодзи, Рицко, Майя, Кенске, Маюми, Нозоми, Юки, Мари, Мана, Кейта, Мусаши, Норо, Аоки, отец, мама, Рей…
