— Здравствуй, Мишель, — весело приветствовал он Лунина. — Я шел мимо и увидел, что в окнах горит свет. — Я сразу подумал: кто это может быть здесь, как не ты?
— Привет, Артур, — ответил Лунин. — Нельзя же так врываться. Мы уж тут бог знает что подумали. Это мой сотрудник, Юраев.
— Муратов, — сказал Артур и пожал ему руку.
— На самом деле я ведь собирался уходить… — сказал Юраев. — Спасибо за чай.
— Не знаю, можно ли эти плесневелые остатки назвать чаем, — сказал ему Лунин, приободрившийся после того, как он избежал, казалось, неминуемой встречи с убийцей. — Заглядывай как-нибудь ко мне, я угощу тебя настоящим чаем.
Когда Юраев вышел, Муратов оглядел задумчиво кухню и проговорил:
— Да уж… А Славик тут жил буквально вчера. Кажется, что он и сейчас выйдет из гостиной со своим нахмуренным видом.
— Мне постоянно приходят в голову те же мысли, — сказал Лунин.
— Ты вообще что тут делаешь? Как обычно, тянешь какую-то ниточку?
— Уже в руках была, — шутливо пожаловался Лунин. — Но вот похоже, оборвалась.
— Не беда, найдешь новую, — сказал на это Муратов. — А что за ниточка-то?
— Да так, ничего особенного, — ответил Лунин, еще не оправившийся от разочарования. Никаких невероятных взлетов мысли.
— И все же? Я не верю, что тебе может прийти в голову неинтересная мысль.
— Теперь я понимаю, что это было скорее безумие… Хотя как безумие, конечно, интересно.
— У тебя никогда не бывало безумия без метода, — сказал Муратов. — Это было бы ниже твоего уровня. Я не верю.
— Метод, конечно, и здесь присутствует, — ответил, ухмыльнувшись, Лунин. — Как же без него. Я только не могу понять, что именно меня тут сбило с толку: безумность или методичность? Или все вместе?
— А конкретнее? И ты уверен, что ты в этом был так уж совершенно неправ? Может, тебя опять кто-то вводит в заблуждение.
— Мне пришла в голову нелепая мысль, — ответил Лунин, наливая ему чаю без спроса, — что Славик Шмелев вовсе не умер. Что он изобразил свою смерть в качестве такого… художественного акта. И заодно политического. И еще психологического.
— А зачем? — спросил Муратов, ничуть не удивившись такому ходу мысли. — С какой целью?
— Видишь ли, мне привиделось, что именно он совершал все эти убийства. И когда шуму вокруг этого стало слишком уж много, он сделал эту инсценировку, чтобы получше спрятаться. Может быть, были еще какие-то причины. Так или иначе, подозрительная таинственность вокруг его смерти вписывалась в это как нельзя лучше.
— Нет, Славик не может совершать убийства просто так, — ответил Муратов, видимо, безотчетно переходя на настоящее время. — Это попросту невозможно.
— Кто знает, какие тут могут быть соображения? — спросил Муратов. — Ты знаешь, все границы моральности в этом городе перейдены, и все ведут себя по-другому, чем мы привыкли. Так что удивляться не стоит ничему.
— И все-таки верится в это с трудом. И ты пришел сюда, чтобы проверить эту версию?
— Не совсем, — ответил Лунин. — Когда я запланировал этот визит, мне это еще не пришло в голову. Но когда пришло, показалось, что это все объясняет.
— И если он жив, то где он сейчас? — спросил Муратов.
— Кто может знать? — сказал Лунин. — Но я вижу, ты слишком всерьез воспринял эту версию. Славик мертв, к нашему великому сожалению. И убийства совершает кто-то другой.
— Откуда ты знаешь? Как это можно сказать достоверно?
— Ты что, в самом деле подозреваешь его в инсценировке собственной гибели? Ты же только что говорил…
— Нет, — ответил Муратов. — Но как «мысль» это интересно. Оживший мертвец, да еще наш добрый приятель, который по ночам бродит по городу и отправляет людей в царство мертвых. Такое пограничное умственное состояние, ты не находишь?
— Не увлекайся слишком сильно красотой мысли, — проворчал Лунин. — Шмелев мертв, увы. Юраев, которого ты только что видел, забирал его тело и отвозил в эту службу, к названию которой я никак не могу привыкнуть.
— Но насколько его свидетельству можно доверять? — спросил Муратов. — Кто-нибудь видел это, кроме него?
— Нет, насколько я знаю, — ответил Лунин. — Честно говоря, я сам об этом только что узнал. От него.
— Ну вот видишь, тут все шито белыми нитками, — сказал Муратов. — Я бы на твоем месте подробнее бы расследовал это дело. К тому же это не так уж сложно, все-таки мертвое тело — это мертвое тело. Оно не может не привлечь некоторого внимания.
— В службе утилизации, я так думаю, к ним уже привыкли, — возразил Лунин. — Кстати, ты случайно не знаешь, где она находится? Я хочу туда наведаться.
— Знаю, — ответил тот. — В самом конце главной улицы, у кладбища. Очень удобно, учитывая их род деятельности.
— А, спасибо, — сказал Лунин. — Так вот, насчет Юраева. Когда началась вся эта политика, уровень секретности вокруг смерти Шмелева очень сильно возрос. Это мне еще повезло, что этим занимался как раз мой сотрудник, и мне об этом рассказал. А так бы я потратил на эту пустышку, боюсь, еще много времени.
— Ну хорошо, а вот эти записки, — сказал Муратов, явно не собиравшийся расставаться с понравившейся ему версией. — Ты ведь уже осмотрел дом? Тут не нашлось чего-то похожего?
