В городе еще добавилось людей, к участкам, на которые теперь стал обращать внимание Лунин, даже выстроились небольшие очереди. Было странно видеть всех этих людей, оглушенных государственной пропагандой — без мысли, без независимого восприятия, и даже как будто без живых чувств и сознания. «Народ» не принимал участия в этой игре, она разыгрывалась немногими игроками.
Дома он достал из бара бутылку сладкого красного вина — хотя там было и белое, но Лунин его не любил. Спокойное чувство удовлетворенности и почему-то выполненного долга одолевало его. Вкусный и сытный обед уже был в самом разгаре, когда в дверь позвонили.
Лунин вздрогнул: как-то так складывалось, что своего собственного звонка он здесь еще не слышал. У всех в этом городе, независимо от места визита, была не очень приятная, но в чем-то интимная привычка стучать.
— Да! — сказал он.
Дверь открылась, и вошел Кириллов. Вид у него был скорее озабоченный.
— О, привет, не ожидал, проходи, — сказал ему Лунин. — Как насчет стакана вина?
— Давай, — сказал Максим. — В такую погоду как раз то, что надо.
— У тебя выходной или ты, как всегда, на работе? — спросил Лунин, разливая вино по бокалам.
— Наша работа никогда не прекращается, — не вдаваясь в подробности, ответил Кириллов. — Ну что, за победу на выборах? Пусть они будут последними.
Они чокнулись и выпили.
— А почему последними? — спросил Лунин. — Ты устал от демократии?
— Сил нет, как устал, — ответил Кириллов. — Этот месяц был просто сумасшедшим. Никогда не думал, что может быть такая болтанка.
— Ничего, поработал, теперь отдохнешь. Тебе хоть отпуск полагается за труды?
— Сначала надо выборы выиграть. Не будем загадывать заранее, что будет завтра.
— А что, в этом есть какие-то сомнения? — спросил Лунин. — Вроде бы все тут выражают полную уверенность, что результат предрешен.
— Излучать уверенность — долг политика, — сказал Максим. — Как еще мы можем заставить поверить себе массы?
— Про массы не надо, мне Эрнеста уже хватило, — откликнулся Лунин. — Как он, кстати, там?
— Нервничает. Что неудивительно. Много работы, много политических рисков. Да нет, ты прав, конечно, и по поводу исхода выборов больших сомнений нет. Просто все живые люди, понимаешь… Эмоции, нервы…
— Все равно же президент никуда не девается, — сказал Лунин. — Это ведь только парламентские выборы.
— Старина в последнее время совсем сдал, — сказал Кириллов, потягивая вино с задумчивым видом. — Видно, и на него действует вся эта обстановка. Куда от нее денешься.
— А почему вообще столько волнений? — спросил Лунин, отхлебнув из своего бокала. — В стиле Эрнеста было бы вовсе не устраивать никаких выборов. Оставался бы у власти, укреплял ее понемногу.
— Одно время мы и подумывали так сделать, — сообщил Кириллов. — Но старикан воспротивился. Эрнест имеет на него большое влияние, но все же не до такой степени.
— И что, у Эрнеста нет даже реального контроля над результатами голосования?
— Ты будешь смеяться, но нет. Пойти против воли президента сейчас невозможно. Он как и раньше, огромным авторитетом пользуется в народе, просто легенда, — сказал Кириллов, как будто на что-то жалуясь. — Так что честное соревнование. Другое дело, что люди всегда любят голосовать за власть. Да и Эрнест много сделал для них в последний месяц.
— Да, я помню, — сказал Лунин. — Шуму было много. У меня временами просто уши закладывало.
— Ну, тут все понимают, что не мы были инициаторами. Определенные границы не стоит переходить никому. А они перешли их, как будто вообще не заботясь о последствиях. Я бы назвал это безответственностью.
— Предвыборные речи давай опять пропустим, — смеясь, сказал Лунин. — Все равно Эрнеста ты не переплюнешь, как ни старайся.
— Да, Эрнест тут непревзойденный мастер. Тягаться с ним непросто, это точно. Хоть в речах, хоть в политике, хоть в интригах.
Они помолчали немного, потягивая вино. Где-то далеко в небе глухо стрекотали вертолеты.
— И все-таки Карамышев делает ошибки, — сказал Лунин. — Например, он переоценил меня. Убийцу до выборов я не нашел. Хотя нельзя сказать, что не приложил никаких усилий для этого. Работы было много, толку никакого.
— Не беда, не ты один на белом свете, — сказал Кириллов. — Никто не собирался возлагать это дело на тебя одного.
— Что это значит? — спросил Лунин после секундного молчания. — Убийцу ищет кто-то еще, кроме меня?
— Да, конечно, Чечетов, — ответил Кириллов. — Ты не догадался, что ли? По-моему, это было очевидно.
— Группа Чечетова продолжает заниматься расследованием? — воскликнул, как громом пораженный, Лунин. — Он не бросил это, когда передавал дела мне?
— Да, конечно, продолжает, — ответил Кириллов, вроде как немного удивляясь его реакции. — И не просто продолжает, а уже почти нашел убийцу.
Лунин молчал. Конечно, этого следовало ожидать с самого начала. Только собственная крайняя глупость и ослепление не позволили ему это понять.
