6. Когда ты принял истину как цель своих взаимоотношений, ты стал дарителем покоя, как твой Отец, дарующий покой тебе. Ведь цель — покой не принимается отдельно от его условий, а ты поверил в эту цель, ибо никто не принимает то, в реальность чего не верит. Твоя цель не изменилась и не изменится, ибо ты принял нечто, не поддающееся изменениям. Ни в чем, нужном ему, чтобы остаться неизменным, ты ему более не откажешь. Твое освобождение несомненно. Так же как получаешь, отдавай. И докажи, что ты поднялся много выше всякой ситуации, которая могла бы задержать тебя, оставив в разлуке с Тем, Чьему призыву ты ответил.
1. Заместить — значит принять одно взамен другого. Задумавшись над тем, чем это чревато, можно увидеть, насколько оно несовместимо с целью, которую тебе назначил и за тебя исполнит Святой Дух. Заместить — значит выбрать между аспектами Сыновства, отвергнуть один из них, предпочитая ему другой. Для этой особой цели один аспект оценивают выше и замещают им другой, менее ценный, взаимоотношения, в которых произошла замена, становятся фрагментарными и фрагментарной, соответственно, становится их цель. Разбить на фрагменты значит исключить; замещение же является сильнейшей защитой разделения в арсенале эго.
2. Святой Дух не использует замены. Где эго воспринимает одну личность как замещение другой, Святой Дух видит их едиными и неделимыми. Он между ними не выбирает, зная; они — одно и то же. Объединенные, они — одно, ибо тождественны друг другу. А замещение бесспорно есть процесс, в котором они воспринимаются различными. Святой Дух соединяет, эго разъединяет. Ничто не может вклиниться меж тем, что сочетал Господь, и что единым видит Дух Святой. Но, кажется, всё вклинивается в фрагментарные отношения, которые намерено разрушить эго.
3. Единственной эмоцией, в которой замещение невозможно, является любовь. Страх, по определению, предполагает замещение, поскольку страх есть замещение любви. Страх — расчленяющая и расчлененная эмоция. Кажется, он принимает множество форм, и каждая из них требует особой формы самовыражения для получения удовлетворительного результата. Хоть это и создает видимость многообразия в типах поведения, гораздо более серьезным следствием явится фрагментарное восприятие, в котором укоренено любое поведение. Никто не воспринимается единым целым. Внимание сосредоточено на теле, с особым акцентом на определенных его частях; тело используется как сравнительный эталон для приятия или неприятия особой формы проявления страха.
4. Поверив, что Господь есть страх, ты сделал всего одну замену. А она облеклась во множество личин, ибо явилась замещением истины иллюзией, а целостности — фрагментарностью. Одна замена многократно замещалась и расчленялась, разъединялась вновь и вновь, и нынче просто невозможно себе представить, что когда–то она была одной–единственной заменой и остается ею посейчас. Всё, что ты сделал, было одной ошибкой, приведшей истину к иллюзии, вечность — ко времени и к смерти — жизнь. На той единственной ошибке покоится весь твой мир. Всё, что ты видишь, отражает ее, и все особые отношения, когда–либо тобою созданные, суть часть этой ошибки.
5. Ты, видимо, немало удивишься, услышав, сколь отлична реальность от тобою видимого. Ты не осознаёшь размеров этой одной ошибки. Она была такою непомерной и столь невероятной, что мир абсолютной нереальности должен был из нее возникнуть. Каким еще мог быть ее исход? Вид фрагментарных ее аспектов уже достаточно пугает, когда ты начинаешь к ним приглядываться. Но то, что видимо тебе, даже и в первом приближении не напоминает непомерность изначальной ошибки, казалось, изгнавшей тебя из Рая, разбившей знание на множество бессмысленных осколков раздробленного восприятия и вынудившей тебя к последующим замещениям.
6. Такова была первая проекция ошибки во вне. Мир вырос, чтобы ее сокрыть и стать экраном ее проекции, опущенным между тобой и истиной. Ведь истина продолжает себя внутрь, туда, где бессмысленна концепция потери и только возрастание возможно. Ужели ты воистину считаешь странным, что мир, где всё вверх дном и задом наперед, возник из этой проекции ошибки? То было неизбежно. Ведь истина, притянут тая к ошибке, могла лишь тихо пребывать внутри и оставаться безучастной к безумию проекции, которой создавался мир. Ошибку называй безумием, но не грехом; безумием она была и остается. Не оделяй ее виною; вина предполагает, что ошибка и впрямь совершена. Но главное, ее не бойся.
