5. Разве не предпочтительней иная интерпретация орудий разделения — как средств спасения, используемых исключительно во имя любви? Разве ты не приветишь и не поддержишь сдвиг от фантазий мщения к избавлению от них? Твое восприятие, совершенно очевидно, может быть болезненным, только не проецируй этой болезненности на тело. Твое желание сделать пагубным то, что не в состоянии губить, бесплодно. Всё Богом сотворенное и есть то, что Он пожелал иметь, поскольку оно — Его Воля. А Его Волю не сделать пагубной. Ты волен создавать фантазии, в которых твоя воля находится в конфликте с Его Волей, и только.
6. Безумие — делать тело козлом отпущения, ради избавления от вины, руководя атаками тела и обвиняя его именно в том, что оно делает по твоему же наущению. Фантазии не воплотимы в жизнь. Твои желания — по–прежнему фантазии и не имеют ничего общего с поступками тела. Тело о них не грезит, они же превращают тело в обузу, когда оно могло стать достоянием. Фантазии превратили тело в твоего "врага", неверного и уязвимого, и немощного, достойного той ненависти, которую ты вкладываешь в него. Чего же ты добился? Ты идентифицировал себя с сим ненавистным для тебя объектом, орудием возмездия, воспринятым источником твоей вины. И всё это — по отношению к предмету, лишенному значения, провозглашенному тобою обителью Божьего Сына и обращенного против него.
7. Таков хозяин, Бога привечающий, тобою созданный. Ни Бог и ни Его Святейший Сын не в состоянии войти в обитель ненависти, где ты посеял зерна мести, насилия и смерти. Предмет, тобою созданный служить вине, встал между твоим разумом и остальными. Все разумы едины, но ты себя не отождествляешь с ними. Ты видишь себя упрятанным в отдельную тюрьму, замкнутым и отчужденным, не в состоянии достичь других и в той же мере недосягаемый для них. Ты ненавидишь тобою созданную тюрьму, желаешь ее разрушить. Однако у тебя нет желания из нее бежать, оставив тюрьму нетронутой, без бремени своей вины на ней.
8. Но лишь такой побег и осуществим. Дом мести — не твой дом, а место, отведенное тобой на стороне пристанищем своей вины — и вовсе не тюрьма, а лишь твоя иллюзия себя. Тело — предел, положенный вселенскому общению, — этому вечному свойству разума. Общение же — феномен внутренний. Разум стремится к самому себе. Он не составлен из разрозненных частей, стремящихся друг к другу. И он не устремлен вовне. В самом себе он безграничен, а вне его нет ничего. Он всеобъемлющ. И он тебя вбирает целиком, ты —в нем, а он — внутри тебя. И более нет ничего нигде, и никогда не будет.
9. Тело же — вне тебя, и только кажется обрамляющим тебя, отъединяющим от остальных, хранящим тебя с ними врозь, а их с тобою. Но тела нет. И нет барьера между Богом и Его Сыном; Божьему Сыну не отделиться от Самого Себя, разве что в иллюзиях. Реальность его — не тело, хоть он и убежден в обратном. Такое убеждение могло быть верным только в том случае, если Бог неправ. Чтобы подобное стало возможным, Бог должен был творить иначе и разлучить Себя со Своим Сыном. Он должен был сотворить совсем иное и учредить разные степени реальности, из коих только некоторые были бы любовью. Любовь, однако, должна быть вечно себе подобной и неизменной, у нее нет альтернатив. И так оно и есть. Ты не способен окружить себя барьером, поскольку Бог не воздвигал барьеров между Собою и тобой.
10. Ты можешь, руку протянув, коснуться Рая. Ты, чья рука соединилась с рукою брата, уже выходишь за пределы тела, (однако не во вне самого тебя), чтобы достигнуть разделяемого вами Тождества. Разве Оно возможно вне тебя? Там, где нет Бога? Разве Он — тело и сотворил тебя с Собой несхожим или же там, где нет Его? Лишь Им ты окружен. Какие же пределы возможны для тебя, кого объемлет Он?
11. В сем мире каждый испытал такое чувство, будто он вынесен за пределы самого себя. Подобное чувство освобождения намного превосходит сон о свободе, которую иногда надеются найти в особых отношениях. Это — чувство реального освобождения от всех границ. А если вдуматься, что же действительно стоит за подобным "перенесением", можно понять, что это — неожиданное исчезновение осознанности тела и единение с чем–то таким, в чем разрастается твой разум, чтобы вобрать это в себя. Как только ты соединяешься с этим "чем–то", оно становится частью тебя. И вместе вы становитесь единым целым, поскольку никто не воспринимается раздельно. На самом деле, вот что произошло: ты отказался от иллюзии ограниченности сознания и утратил страх перед единством. Любовь, которая мгновенно замещает страх, продолжилась до того, что тебя освободило, и с ним соединилась. Покуда это длится, у тебя нет сомнений в своем Тождестве и ты ничем не ограничиваешь его. От страха ты убежал к покою, не вопрошая о реальности, а просто принимая ее. Ты принял реальность вместо тела, позволив себе соединиться с чем–то вне его, просто не разрешив своему разуму быть лимитированным плотью.
