4. На самом деле, необходимо выйти за пределы очевидного. Нужно избавить мир от осуждения, и эта потребность мирянами разделяется сообща. Но этой общей необходимости они не осознают. Ведь каждый думает, что если он исполнит свою часть, то на него падет всё осуждение мира. Такою он воспринимает свою роль в освобождении мира. Возмездие должно иметь свой фокус. В противном случае, нож мстителя в его руках повернут острием к себе. Он должен увидеть нож в руках другого, дабы остаться жертвою атаки, которой он не выбирал. Теперь он пострадал от ран, чужой рукою нанесенных, а не его.
5. Такою видит он цель мира. Увиденный подобным образом мир предоставит средства, которые покажут осуществимой его цель. Средства свидетельствуют о цели, но сами не являются причиной. Причина же не изменится, увиденная раздельно со своими следствиями. Причина порождает следствия, которые затем свидетельствуют ей, а не самим себе. Итак, направь свой взор за их пределы. Не в следствиях заключена причина боли и греха. И не задерживайся на страданиях и грехе, ибо они — лишь отражение своей причины.
6. Твоею ролью в избавлении мира от осуждения станет твое собственное избавленье. Не забывай: свидетель миру зла не в состоянии свидетельствовать ничему, кроме того, что видится как потребность зла в этом мире. Именно здесь впервые предстала твоя вина. В твоем разъединении с братом зачата твоя первая атака на себя. Именно ей свидетель — мир. Другой причины не ищи; за помощью в искоренении мира не обращайся к неисчислимым легионам мирских свидетелей. Они поддерживают притязания мира на твою верность, бессмысленны попытки найти истину в том, что ее скрывает.
7. Свидетели вины, все как один, толпятся внутри ничтожного пространства. Там–то и обнаруживается причина твоего мировоззрения. Было время — ты не понимал причин всему, обрушившемуся в мире на тебя, тобой непрошеному и нежеланному. В одном ты твердо был уверен: среди бесчисленных причин страдания и боли не числилась твоя вина. Ты не просил себе подобных горестей. Так родились на белый свет иллюзии. Создатель их не видит себя их создателем, а посему реальность их не зависит от него. Какой бы ни была причина их возникновения, она от него далека; всё, что он видит — вне его разума. Реальность собственного сна не вызывает у него сомнений, поскольку он не видит своей роли в создании иллюзий и их воображаемой реальности.
8. Никто не пробуждается от сна, который снится миру за него. Он сам становится частью чьего–то сна. Ему не выбраться из сна, не созданного им самим. Он — лишь беспомощная жертва сна, замысленного и взлелеянного иным и от него отдельным разумом. Этому разуму до него нет дела, он столь же безразличен к его счастью и покою, как безразлична к нему погода или время дня. Тот разум его не любит; он своевольно наделяет его любою ролью в своем сне. Так, малозначимый, он просто — пляшущая тень, что скачет вверх и вниз, в согласии с бессмысленным сюжетом праздных сновидений мира.
9. Только подобная картина тебе доступна; единственная альтернатива в выборе, еще одна возможная причина, ежели ты — не тот, кто видит сон. Таков твой выбор, если ты отрицаешь, что в твоем собственном разуме находится причина всех страданий. Возрадуйся тому, что она в нем, ибо во времени ты стал единственным распорядителем своей судьбы. Перед тобою выбор: спящая смерть с пустыми сновидениями, либо радостное пробуждение и счастье жизни.
10. А между чем еще возможен выбор, если не между жизнью или смертью, сном или пробуждением, войной и миром, твоими снами и твоей реальностью? Есть риск принять смерть за покой, поскольку мир отождествляет тело с Я, сотворенное Всевышним. Ничто, однако, не может быть собственной противоположностью. И смерть есть антипод покоя, поскольку она — противоположность жизни. А жизнь и есть покой. Так пробудись же, позабыв все думы смертные, и ты найдешь в себе покой Господень. Но если тебе действительно дан выбор, тогда ты должен видеть причины всех вещей точно такими, какие они есть, и там, где они есть.
11. Есть ли возможность выбрать одно из двух состояний, если всего одно из них распознается с легкостью? И кто свободен выбрать между следствиями, если всего одно из них он видит для себя доступным? Честный выбор нельзя воспринимать как раздвоенный между тобой — пигмеем и необъятным и могущественным миром с разными его снами об истине в тебе.
Разрыв между реальностью и снами лежит не меж мирскими сновидениями и тайными твоими снами. Они — одно. Мирские сновидения — не что иное, как часть твоего собственного сна, которую ты отдал миру, сочтя ее началом сна и его концом. Но началась та часть твоим секретным сном, который ты не воспринимаешь, хоть он — причина видимой тобою части, вне всякого сомнения, реальной. Возможно ль усомниться в ней, когда ты спишь и в своем тайном сне видишь ее причину такой реальной?
