12. Итак, все формы своих страданий неси к Тому, Кто знает, что каждая из них подобна остальным. Он не усматривает различий там, где их нет, и Он тебе покажет, чем они вызваны. Причина каждого несчастья та же, что и остальных, и все они легко искоренимы одним, но истинно выученным уроком. Спасение — тайна, хранимая тобою только от самого себя. Вселенная свидетельствует об истинности этого. Но ты не уделяешь ее свидетелям внимания. Ведь они говорят о том, чего ты знать не хочешь. Они как бы утаивают это от тебя. Тебе же необходимо осознать, что их не видеть и не слышать ты выбираешь сам.
13. С подобным осознанием твоим глазам предстанет мир иной. Простив ему свою вину, ты от нее освободишься сам. Его невинность не требует твоей вины, твоя же невиновность не зиждется на его грехах. Одно неоспоримо: свой секрет ты держал в тайне от самого себя, ни от кого другого. Именно это и разъединяло тебя с миром, а брата отстраняло от тебя. Ныне необходимо понять одно: вы либо невиновны, либо виноваты оба. Разными вам не быть, ибо невинность и вина не могут быть одновременно истинными. Этот единственный секрет и остается тебе постичь. И не останется секретом: ты исцелен!
1. Чудо ничего не создает. Оно лишь отменяет созданное. И таким образом устраняет барьеры к сотворенному. Оно ничего не добавляет, оно, напротив, изымает. Изъятое им исчезло навсегда, но в памяти хранимое, кажется, вызывает нынешние следствия. Мир этот кончился давным–давно. Мыслей, его создавших, нет и в помине в разуме, который совсем недолго их мыслил и любил. Чудо просто показывает, что прошлое ушло, а что воистину ушло, не вызывает следствий. Память об их причине может создать иллюзию присутствия ее самой, но вызвать следствия не может.
2. Канули в лету следствия вины. С виной покончено. За нею вслед ушли и следствия, лишенные причины. Зачем же память льнет к вине, если ты не желаешь ее следствий? Память, подобно восприятию, избирательна, будучи его прошедшим временем. Она есть восприятие прошлого, будто происходящего сейчас и всё еще доступного для созерцания. Подобно восприятию, она является способностью, тобою созданной как замещение той, что подарил тебе Отец при сотворении. Но как и всё, что создано тобой, память можно использовать с иною целью. Можно воспользоваться ею для исцеления, а не ущерба, будь таковым твое желание.
3. Всё что бы ни использовалось на благо исцеления, не представляет собой попытки что–либо сделать. А это и есть признание отсутствия в тебе каких–либо потребностей, предполагающих необходимость действий. Такая память не избирательна, ею не пользуются как помехой истине. Святому Духу отдается всё, чем сможет Он воспользоваться для исцеления, только без содержания и целей, с коими оно создано. Ибо всё это — не более, чем умения, не имеющие применения. Они ждут своего часа. Нет у них цели или преданности чему бы то ни было.
4. Святой Дух может, несомненно, воспользоваться памятью, поскольку в ней — Сам Бог. Однако эта память не о событиях минувших дней, а лишь о нынешнем состоянии. Так долго ты считал, будто память удерживает только прошлое, что очень трудно осознать ее способность помнить настоящее. Ограничения, навязанные миром памяти, столь же многообразны, как и те, что ты позволил миру навязать тебе. Нет связи между памятью и прошлым. Но если ты желаешь прошлому в ней быть, оно в ней есть. Только твое желание установило эту связь, и только ты связал ее с той частью времени, в которой, кажется, еще присутствует вина.
5. Святой Дух пользуется памятью безотносительно ко времени. Он не стремится использовать ее как средство удержания прошлого, видя в ней средство избавления от него. Память удерживает полученную весть и поступает согласно ее наказу. Сама она послания не пишет и не определяет его цели. Подобно телу, сама по себе она бесцельна. И если кажется, что память сберегает древнюю вражду, являя картины несправедливости и боли, которые ты сохраняешь, значит такую весть ты запросил, ибо такою ее получил. В глубинах памяти, замурованная в ее склепах, захоронена вся история тела, всё его прошлое. Нелепые ассоциации, придуманные, чтобы прошлое удерживать живым, а настоящее — мертвым, хранятся в ее отсеках и ждут твоей команды, чтобы явиться снова и снова жить. Так создается видимость, будто бы следствия этих ассоциаций множатся со временем, отнявшим у них причину.
