2. Болезнь — не случайность. Как всякая защита, она — безумный инструмент самообмана. И цель ее, как и любой другой защиты — сокрыть реальность, на нее напасть, перекроить и обратить в абсурд, и извратить или же низвести до жалкой кучки разрозненных частей. Вот цель любой защиты: не допустить, чтоб истина осталась целокупной. Любая часть ее воспринимается так, будто она и есть всё целое.
3. Защитные установки преднамеренны, они не создаются безотчетно. Все они — тайные волшебные палочки, которыми ты взмахиваешь, когда почудится, будто угроза истины нависла над твоими убеждениями. Выбор их кажется неосознанным лишь из–за быстроты, с которою он сделан. В секунду (или даже меньше) принятия решения, ты полностью осознаёшь, что будешь делать, и далее считаешь это сделанным.
4. Кто, как не ты, оценивает угрозу, решает, что побег необходим, и устанавливает ряд защитных механизмов для уменьшения опасности, воспринятой как реальность? бессознательно этого всего не сделать. А после этого, планом предусмотрено забыть, что ты — его создатель, и он предстает внешним по отношению к твоим намерениям, событием, не зависимым от твоего умонастроения, итогом, реально задевающим тебя, а вовсе не вызванным тобою.
5. Именно моментальное забвение той роли, какую ты играешь в создании своей "реальности", и придает любой защите видимость неподвластности твоему контролю. Но всё забытое возможно вспомнить, если ты пожелаешь изменить решенье, дважды сокрытое забвением. Твоя забывчивость — свидетельство того, что выбор этот всё еще остается в силе, как подтверждение твоих желаний. Не ошибись, приняв это за факт. Идея любой защиты — изменять факты до неузнаваемости. На это она нацелена; это она и выполняет.
6. Всякая защита собирает фрагменты целого и компонует их, не принимая в расчет их истинных взаимоотношений, тем самым, создавая иллюзию целого, которого, в действительности, нет. Именно этот процесс и навязывает угрозу, а вовсе не его конечный результат. Когда части вырваны из целого и увидены раздельными и целостными в самих себе, они становятся символами, весьма результативными в своих последствиях, атакой на целое, которое уже никогда не увидеть целым снова. Но ты забыл при этом, что это символы твоего решения заместить всё, поистине реальное, тем, что, по–твоему, должно быть таковым.
7. Болезнь — это решение. Она не нечто, случайно происшедшее с тобою, свалившееся на тебя нечаянно, нежданно, лишающее тебя силы и приносящее страданья. Болезнь — это твой выбор; план, возникающий в твоем смятенном разуме, едва в нем на мгновенье забрезжит истина, и вдруг покажется, что пошатнулся весь твой мир, готовый вот–вот упасть. Теперь ты болен, а истина спокойно может удалиться, не угрожая больше занятым тобою рубежам.
8. Каким же образом, по–твоему, болезнь успешно оградит тебя от истины? А просто доказав, что тело твое неотделимо от тебя, а, стало быть, ты отделен от истины. Ты корчишься от боли вместе с телом, и в этой боли ты и оно — одно. И таким образом твое "подлинное" тождество сохранено, и странная, навязчивая мысль о том, что ты есть нечто большее, нежели жалкая кучка праха, стихая, замирает. Ибо теперь ты видишь, что прах способен причинить тебе страдание, выкрутить члены, остановить биение сердца, повелеть умереть, уйти в небытие.
9. Так тело становится могущественней истины, которая желает тебе жить, но не способна одолеть твой выбор умереть. И тело ныне — могущественней жизни вечной, Рай — неустойчивее ада, а плану Божьему спасения Его Сына противопоставлено решенье, сильнее Его Воли. Сын Его — прах, Отец — не полноценен, и на Его престоле с триумфом воцаряется хаос.
10. Таков твой план самозащиты. И ты уверен, что дрогнут Небеса пред безрассудностью такой атаки, что заблуждениями твоими ослеплен Господь, что истина обратилась в ложь, а вся вселенная попала в рабство законов, которые ей навязали средства твоей защиты. Но разве кто–либо, кроме их создателя, верит в иллюзии? Разве способен кто–либо их видеть и реагировать на них так, будто они реальны?
11. Богу неведомы твои планы изменения Его Воли. Вселенной не коснулись законы, которыми ты мыслил ею управлять. Рай не склонился пред адом, а жизнь — пред смертью. Ты можешь лишь вообразить, что умираешь или болеешь, или что искажаешь истину любым путем. Всё сотворенное несоизмеримо далеко от всего этого. А всякий вид защиты есть план победы над тем, что нападению недоступно. Что неизменно, то не изменить. А то, что целиком безгрешно, не грешит.
12. Это простая истина. Она не аппелирует ни к силе, ни к триумфу. Не жаждет послушания и ни к чему ей доказательства того, как жалки и бесплодны твои попытки создания защитных установок, способных изменить ее. Истина просто желает дать тебе счастье, ибо в том ее цель. Возможно она вздохнет печально, когда ты выбросишь ее дары, а между тем, она прекрасно знает: всё, что в Господней Воле для тебя, ты должен получить.
