Курс любви полностью

Возбуждение, по-видимому, в конце концов очень мало связано с наготой: оно черпает силу от возможности обрести позволение на обладание кем-то глубоко желаемым, когда-то запретным, а ныне все же каким-то чудом доступным и податливым. Оно – выражение признательного удивления на грани неверия в то, что в мире изоляции и разобщения вот оно все тут: и запястья, и бедра, и мочки ушей, и шея у затылка – нам во владение! Это удивительнейшее положение нам хочется проверять и проверять, наверное, через каждые несколько часов, и всякий раз оказывается более радостно трогательным, полным новых обретений и открытий, все меньше скрываемых одеждами, – до того одиноки мы были и до того независимыми и отдаленными казались наши любимые. Сексуальное желание движимо желанием установить близость – и следовательно, возможно только при наличии прежде существующего чувства расстояния, попытаться покрыть которое составляет бесконечно особое удовольствие и облегчение.

Между Рабихом и Кирстен расстояние очень маленькое. Законный статус определяет их как партнеров на всю жизнь; у них есть спальня три на четыре метра на двоих, куда они удаляются каждый вечер; будучи разделены в течение дня, они постоянно переговариваются по телефону; они друг для друга автоматически предполагаемые спутники на каждые выходные; они заранее знают (и почти в любое время дня и ночи), что в точности делает другой или другая. В их объединенном существовании больше не очень-то многое можно определить, как отчетливо «другое», – и таким образом мало что осталось в эротике для попыток «покрыть». В конце многих дней у Кирстен нет даже желания, чтобы Рабих касался ее, не потому, что она больше не испытывает к нему любви, а потому, что не чувствует, что в ней осталось достаточно, чтобы рискнуть отдать больше другому человеку. Нужна некоторая мера автономии, прежде чем процесс раздевания кем-либо другим станет восприниматься как наслаждение. Однако она ответила на слишком много вопросов, втиснула слишком много маленьких ножек в слишком много туфелек, слишком много раз просила и уговаривала… Прикосновение Рабиха она воспринимает как очередное препятствие на пути к давно откладываемому общению со своим заброшенным внутренним миром. Ей хочется прильнуть тесно и тихонько к самой себе, а не еще больше рассеивать свою личность в ответ на новые и новые требования. Любое заигрывание грозит порвать осеннюю паутинку ее личного бытия. До тех пор пока она не обрела достаточной возможности вновь самой разобраться в собственных мыслях, она не способна даже начать находить удовольствие в даровании самой себя другому.

Мы можем к тому же чувствовать себя неловко и почти невыносимо уязвимыми, напрашиваясь на секс с партнером, от кого мы уже самыми разными способами глубоко зависимы. Такая близость грозит зайти слишком далеко, если учесть, какие бурные споры вызывают такие вопросы, как: что делать с финансами, нагоняями в школе, куда отправиться на выходные и какой стул покупать, а еще просьбы к партнеру милостиво относиться к нашим сексуальным потребностям (попросить надеть тот или иной предмет одежды или принять участие в темном действе, какого мы жаждем, или принять особую позу в постели).