Возможно, мы не желаем оказаться низложенными до роли просителя или сжигать драгоценный эмоциональный капитал во имя некоего фетиша. Возможно, мы предпочитаем не доверяться фантазиям, которые, как нам известно, способны выставить нас нелепыми или испорченными в глазах тех, для кого во всем остальном мы сохраняем сбалансированность и авторитет, как того требуют ежедневные переговоры и разрешение безвыходных ситуаций супружеской жизни. Вместо этого мы вполне способны прийти к выводу, что куда безопаснее подумать о ком-то совершенно незнакомом.
Неделей раньше днем Кирстен как-то оказалась дома одна. Она наверху в спальне. По телевизору идет передача о североморском рыболовном флоте, стоянка которого на северо-западе, в поселке Кинлохберви[32]. Мы знакомимся с рыбаками, слышим, как они используют новые гидролокаторы, и узнаем о тревожном падении популяции рыбы. По крайней мере, еще полно вокруг сельди, да и с треской в этом году тоже неплохо. Рыбак по имени Клайд – капитан на судне под названием «Лох-Даван». Каждую неделю он отправляется в открытое море, зачастую решаясь дойти до самой Исландии или крайней точки Гренландии. Он грубоват и надменен, резкая линия подбородка и сердитый нетерпеливый взгляд. Дети не вернутся от друзей еще по меньшей мере час, но Кирстен тем не менее встает с кровати и плотно закрывает дверь спальни, прежде чем снять брюки и вновь улечься на кровать. Сейчас она на «Лох-Даван», помещена в узкую каюту рядом с мостиком. Дует злой ветер, раскачивая судно, как игрушку, но сквозь его рев она различает стук в дверь каюты. Это Клайд: должно быть, случилось что-то на мостике. Но, оказывается, дело в другом. Он срывает с нее штормовку и, не говоря ни слова, припирает к стенке каюты. Щетина его бороды жжет ей кожу. Он (важно иметь это в виду) едва грамотен, чрезвычайно груб, почти допотопен и совершенно бесполезен для нее, как и она для него. В мыслях секс воспринимается грубым, упорным, бессмысленным – и куда более волнующим, нежели вечерняя любовная утеха с тем, к кому она хранит глубокую любовь.
Лейтмотив того, что в мастурбационных фантазиях любимый уходит на второй план, уступая случайному незнакомцу, это логическая составляющая романтической идеологии. Однако на практике, возможно, требуется именно бесстрастное разделение любви и секса для коррекции и облегчения бремени интимных отношений. Незнакомца мы осознанно используем в своих целях, а значит, пренебрегаем его возможными обидами, эмоциональной уязвимостью и любыми другими обязательствами, которые у нас в действительности могут быть перед партнером, о котором мы привыкли постоянно тревожиться. Мы вольны быть как угодно эксцентричны и эгоистичны безо всякого страха перед осуждением или последствиями. Все эмоции чудесным образом загнаны в угол, нет ни малейшего желания быть понятыми, а потому еще и никакого риска быть непонятыми и, следовательно, испытать горечь или разочарование. Мы вольны наконец ощущать желание, и нам не нужно при этом тащить с собою в постель всю остальную нашу изнуряюще запутанную жизнь.
