Беспорядок! Это «ничья земля», груда обломков: двери, ящики, полки, обшивка, печные конфорки, кастрюли, сковороды, посуда, пружины, матрацы, инструменты, бобы, масло и книги — все это, растерзанное, разбитое, расплющенное, расколотое десятки раз, при каждом толчке, сотрясающем бот, взлетавшее на воздух и снова брошенное на пол.
Над моим письменным столом висел прибитый к шпангоуту портрет любимой. Я не забыл о нем. Я возьму этот портрет, решил я, спрячу его прямо на груди, под рубашкой, и он будет последней вещью, которая покинет судно вместе со мной. А вернувшись домой, я скажу: «Погляди-ка, родная, что я привез», — и покажу ей портрет. Затем скромно, но не настолько, чтобы совершенно скрыть свою доблесть, я расскажу ей, как в этот час смятения и страха подумал о ней. Ну и молодцом же я буду выглядеть!
И вот я снова, кое-как карабкаясь и цепляясь, пробираюсь назад на бак, нахожу там ее портрет, безмятежно взирающий на побоище, снимаю его и кладу себе за пазуху. Туда же отправляю конверт с деньгами, паспортом и разрешением на высадку в Гренландии и затем по воде, где ползком, где боком, карабкаясь и протискиваясь с отчаянным упорством, прокладываю себе путь назад и вылезаю на палубу.
Помощник, работая, как десять грузчиков, переправлял вещи на берег. Путь был недалек: вместе с поднимающейся волной надо было прыгнуть с палубы на скалы и выбраться оттуда прежде, чем вода затопит скалу. Кинув вперед мешок, он следовал за ним, хватал его и оттаскивал в безопасное место на более высоком уступе.
Мешок с хронометрами скатился в воду. Но мы вытащили его в целости и сохранности. Зато кое-какие другие вещи, смытые волной со скалы, пропали. Море вокруг было усеяно нашим имуществом.
Раскачивающийся грота-гик еще усугублял беспорядок на палубе. Мачту пока спасал очень крепкий стоячий такелаж.
На берегу шкипер выбивался из сил, стараясь закрепить конец от топа мачты за большой валун. Покончив с делами на борту, я прыгнул на скалу и поспешил ему на помощь. Раскачивающийся топ мачты вырывал конец из рук всякий раз, как нам почти удавалось закрепить его. Но в тот момент, когда мачта низко наклонилась в нашу сторону, мы успели дважды обернуть трос вокруг скалы. Упершись всем телом, мы держали конец. Трехдюймовый трос лопнул, как веревочка!
Конец «Дирекшн» был близок. Быстро развязав мешок, я достал киноаппарат. Прислушаемся! Даже сквозь шум волн, ветра и дождя я на короткий миг услышал его негромкое стрекотание, похожее на стук сердца. И все случившееся там, у берегов Гренландии, в Караяк-фиорде в одиннадцать утра 15 июля 1929 года, под этот звук обрело немое бессмертие.
Западная Гренландия, гористая и дикая. Бушует шторм; холодный дождь низвергается водопадом из низких туч. Крепкий ветер превращает в пары потоки, льющиеся со склона горы, и весь видимый мир, земля и море, дымится, как от внутреннего огня.
По неровной, покрытой травяным ковром береговой полосе между морем и горой движутся три человеческие фигуры, единственные живые существа в этой горной пустыне. Они бредут согнувшись, преодолевая встречный ветер.
Взбираются на пригорок и с его гребня смотрят вниз на замкнутую котловину. В ней лежит озеро, круглое, как луна. Берег озера, усыпанный камнями, выделяется чистой светлой полосой рядом с темно-зеленой водой. Люди спускаются к воде и, остановившись на берегу, смотрят на ту сторону, на замыкающую озеро горную стену. Темная скала поднимается отвесно к небу. С высокого края скалы льется водопад. И крепкий ветер, подхватывая низвергающуюся воду на середине пути, рассеивает ее в воздухе, как дым.
Три человека стоят и смотрят: на горы, на дымящийся водопад, на темно-зеленое озеро, поверхность которого серебрится от порывов ветра, на цветы, окаймляющие каменистый берег и разбросанные, как звезды, по склонам. Наконец один из них говорит:
— Правильно, что мы должны расплачиваться за красоту. Стоило совершить путешествие в тысячу миль и пережить все, что мы пережили, чтобы оказаться сейчас здесь, в этом месте. Может быть, мы только для того и жили, чтобы быть сейчас здесь.
Предварительно обследовав ближайшие окрестности пустынного берега, мы возвратились к месту крушения и выбрали местечко для устройства временного убежища. Нависшая над берегом скала составила одну сторону палатки, которую мы соорудили из спиннакера. Несмотря на сильно мешавший ветер, мы все-таки ухитрились закрепить парусину на верху скалы, оттянули ее книзу и придавили края камнями. «Пол» был неровен и загроможден валунами. Удобно устроиться невозможно. Но зато мы оказались хорошо защищенными от ветра и дождя. У нас было достаточно места, чтобы сложить свой маленький запас земных благ. Этот драгоценный запас мы начали перетаскивать в убежище. Нам повезло: ветер, продолжавший бушевать, теперь подпирал наши усталые спины, помогая носить намокший груз.
