Вы поставлены в печальную необходимость или оставлять бунты безнаказанными, или избивать приведенный вами в отчаяние народ, ежедневно погибающий от болезней, последствия голода. Бог подъемлет над вами Свою карающую десницу, но Он медлит ударом, ибо милосердует о государе, который всю жизнь свою окружен льстецами, и потому еще медлит, что ваши враги суть вместе и Его враги (протестанты). Но Он сумеет отделить Свое правое дело от вашего и уничтожить вас для вашего обращения, ибо только в уничтожении вы сделаетесь христианином. Вы вовсе не любите Бога, вы Его боитесь, но боитесь рабским страхом, вы боитесь ада, а не Бога. Ваша религия состоит в суевериях, в исполнении мелких обрядов. Вы все относите к себе, как будто бы вы были земным богом».
Легко понять, какое впечатление должно было произвести это письмо на великого короля. Людовик не имел кротости Давида и в чаду от фимиама лести мог только гневно отнестись к пророку, проповеднику покаяния, увидать в нем человека, враждебного себе или подставленного людьми враждебными, желавшими во имя религии нарушить покой государя и обозвать грехами великие дела, совершенные для славы и могущества Франции; проповедь покаяния производила тем слабейшее впечатление, что заключалась в безымянном письме: сам пророк не решился явиться пред царем. Для нас это письмо важно в том отношении, что показывает, в каком духе должен был воспитывать Фенелон внука Людовика XIV.
В сочинениях, написанных для воспитанника, Фенелон возражал против военного деспотизма, «правления варварского, где нет законов, кроме воли одного человека»; он осуждает завоевания, причем обязанности в отношении к целому человеку ставит выше обязанностей к своему народу: «Все войны суть войны междоусобные; для каждого человека обязанности в отношении к человеческому роду, этому великому отечеству, бесконечно выше, чем обязанности к частному отечеству, в котором он родился». Такие мысли, которые за Фенелоном будут повторять мыслители XVIII века, явились вследствие недостатка точного, правильного определения прав личности в отношении к обществу, точно так, как и прав отдельного народа, народной личности в отношении к целому человечеству. Это обращение к отвлеченному представлению человечества было следствием недовольства отношениями, господствовавшими тогда между народами: почти до половины XVII века в отношениях между народами, государствами, в столкновениях между ними господствовал высший духовный интерес, религиозный; потом этот интерес ослабел, и на первом плане явились чисто материальные стремления отдельных государств к усилению себя на счет других; войны принимают именно этот древний, языческий, неприятный для разумного и нравственного существа, для христианина характер, характер простого насилия, завоевания, порабощения, и хотя дело шло во имя интересов известного народа, однако государи, и особенно самый видный из них, великий король французский, внутри и вне вели себя так, что на виду имелся их личный интерес и произвол без обращения внимания на интересы народа. Отсюда мыслителям естественно было обратиться к интересам человечества, нарушаемым в их глазах государями во имя интересов отдельных народов или государств.
Таким образом, поведение Людовика XIV, его стремление к преобладанию в Европе, следствием чего было истощение французского народа, печальное состояние страны, — это поведение вызвало протест в области мысли, литературы; протест был высказан епископом, человеком, сознававшим свою обязанность проповедовать против уклонений от высших нравственных начал. Фенелоном начинается этот ряд протестов против злоупотреблений власти, начинается эта протестующая, обличительная литература XVII века. Фенелон был епископ, был воспитатель королевского внука, будущего короля, и потому обратил все свое внимание на то, чтоб действовать на государей, дать иное, лучшее направление их деятельности, их хорошо воспитывать, приготовлять к правительственной деятельности; Фенелон имел в виду усилить власть нравственными средствами; но уроки его не пошли впрок, опыт перевоспитания наверху не удался, и протест пошел вниз, усиливаясь все более и более, принимая все более и более отрицательный характер, отрешившись от охранительной и положительной сферы религиозной.
