Я спустился вниз, разжёг примус, достал двухгаллонную канистру с пресной водой, налил в кастрюлю три пинты и поставил на огонь, потом закупорил и хорошенько проверил канистру, прежде чем возвращать её на место в трюм. Всего на борту было тридцать галлонов воды в пятнадцати полиэтиленовых канистрах. Расчётная продолжительность рейса — сорок дней, пятидесятипроцентный аварийный запас даёт ещё двадцать дней, итого — шестьдесят. Полгаллона в день — пить, готовить, умываться и проливать. Не богато, но сойдёт, если на борту будет соблюдаться дисциплина. Как кок и завхоз, я отвечаю за это. Пока что я потреблял намного меньше нормы. Могу я позволить себе помыться? Не вредно бы. Когда идёшь на малом судне бейдевинд и ветер хотя бы самую малость сильнее умеренного, рано или поздно непременно промокнешь. Не обязательно весь сразу — за головой шея, за кистью локоть, за икрами колени, глядишь, уже и спина мокрая, пора надевать что-нибудь посуше. Я придумал способ: надеваешь на голое тело толстое грубошерстное бельё, затем рубашку из тонкой шерсти, хлопчатобумажную куртку и джинсы. В таком облачении солёные брызги вам почти не страшны. Благодаря плотному белью тепло вашего тела успевает справиться с влагой, проникающей через более тонкую верхнюю одежду. Конечно, это не стопроцентная защита. Если вы настолько глупы, что торчите на палубе, дожидаясь, когда поддаст хорошая волна, она захлестнёт вас до пупа, и пеняйте на себя. Надо было робу надевать, парень. Но вода в кастрюле уже достаточно тёплая для омовения (кипятить её — только зря горючее тратить!), я раздеваюсь и приступаю к туалету.
Немножко воды на дно ведра. Да, не забудьте взять правильное ведро. Теперь намыливайтесь. Это не так-то просто, если у вас полная голова волос и окладистая борода, слипшиеся от соли. Может оказаться, что воды в ведре не хватило, чтобы как следует намылить ваши просоленные кудри. Выплёскивайте солёные помои и начинайте сначала, взяв ещё немного пресной воды. Есть пена? Отлично, выливайте из ведра то, что осталось (если что-нибудь осталось), потом засуньте в него голову и слейте на неё тёплую чистую воду из кастрюли. Голова всё ещё мыльная? Извлеките её из ведра. Верните его содержимое в кастрюлю. Суйте голову обратно, сливайте ещё раз. И так, пока не останетесь довольны результатом. Тому, кто привык окунаться до подбородка в обжигающую ванну, а потом долго стоять под освежающим душем, «баня» яхтсмена может показаться проявлением чистоплюйства. На самом деле это первейший способ поднять дух. Лишь тот, кто испытал блаженное чувство очищения от всякой скверны, может по достоинству его оценить. Вы умылись только до плеч? Вот беда. Протрите остальное влажным полотенцем и запишите, что к следующему разу надо приберечь побольше воды.
Чувствуя себя гораздо бодрее и намного свежее, я надел сухую чистую одежду. Как раз начало темнеть, и мы с моим фолькботом очутились будто в самом сердце гладкого океана, в точке, равноотстоящей от всех пунктов. Радио действовало на нервы, поэтому я выключил его, после чего открыл банку пива и сделал бутерброды с датским сыром. Тёплый воздух позволял сидеть в кокпите, да и качка явно поумерилась. По-прежнему не было ветра, но я знал, что он будет. Не менее желателен какой-нибудь корабль. Всё равно какой, даже старая посудина годится, лишь бы согласились передать радиограмму моей жене и родным. Впервые у меня появился досуг, чтобы серьёзно подумать о доме. Я и прежде не раз вспоминал жену и детей; теперь время позволяло поразмыслить над тем, что они значат для меня и что я — для них.
— Какого чёрта-дьявола я тут делаю?
Опять этот проклятый вопрос. Позволяет ли мой морской стаж сформулировать честный ответ? Пожалуй, нет. Глядя на восток над гаснущим морем, я понимал, что причиняю тревогу своим родным. Ещё одна банка пива, и моя совесть угомонилась. Я продолжал думать о доме, но теперь уже с предельно эгоистичной точки зрения моряка-одиночки. С чувством лёгкой жалости к себе я стоял в кокпите и высматривал суда. Ясная, тихая ночь, и ни одного огня в поле зрения. Самое время забраться в мешок. Я зарядил, зажёг и вывесил своё «пароходное пугало», потом спустился вниз, влез в спальный мешок и быстро погрузился в покаянный, если так можно выразиться, сон.
