Как только закончилась презентация, на экране появился начальник дежурной смены. Просмотр презентации затянулся, и за это время был осуществлён приём пакета информации. И уже по выражению лица начальника смены было ясно, что произошло нечто важное.
– Мы получили пакет информации от «Росс 128 b»! От Креи!
Все присутствующие в зале вскочили.
– Тридцать Третья? Или сама планета? – первым проявил нетерпение Кен.
– Тридцать Третья Звёздная смогла восстановить станцию Сети. Они вышли в Сеть от имени Креи. Подробности – в пакете.
Тон Шторм поприветствовал руководителя отдела «погружений от первого лица» института Хронологии и вошёл в уже привычную комнату. Сеанс должен был состояться ещё неделю назад, как запланировано, но у Тона Шторма не было возможности привести текущие дела в состояние, в котором их можно было оставить на пару дней и переключить собственные мысли на другие объекты. Тон Шторм уже имел огромный опыт погружений в предыдущие реинкарнации от первого лица, и предстоящее намечалось в эпоху не самую страшную, но противоречивую. Вместе с Росом Светлом и Честом Ореном они были на передовой в исследовании по обнаружению и изучению промежутка лет, в которые произошёл последний «эволюционный скачок» человечества, в результате которого хомо континьюс сменили хомо сапиенс. Предположительно это произошло в 21 веке.
Как обнаружилось позже, все трое ещё были и однокурсниками в 80-е годы 20 века. Погружение от первого лица редко показывало непрерывные события из жизни в те далёкие времена. Чаще оно складывалось из фрагментов, и закономерность пока не поддавалась объяснению. Вполне возможно, что для 150-летнего Тона Шторма та давняя жизнь может быть «пролистана» за пару погружений. Особых волнений те относительно «бескровные» годы не вызывали, но готовым нужно было быть ко всему, и закалённая психика Председателя Звёздного Совета была готова как ничья другая.
Кресло трансформировало положение в удобное лежачее, автоматически подключились датчики, и Тон Шторм уснул.
***
Мало кому известный посёлок Лехтуси над Ленинградом на самом деле имел одну достопримечательность. Каждый июль сюда съезжались грузовики с абитурой. Располагавшийся здесь военный лагерь был вотчиной Военно-Космической Академии имени Можайского – дорогой в космос для многих, жаждущих связать с ним свою жизнь. Встретивший брянскую абитуру на Московском вокзале крытый армейский газон уверенно отматывал километры на север. Проехали посёлок, поворот, через КПП, остановка. Команда «К машине», армия… Ну, почти.
Этим летом повезло с погодой. Севернее Ленинграда ясные солнечные дни и тёплые ночи даже в июле – явление, которое к концу столетия становилось всё более редким. Тут ещё и Ладога рядом. С час ожидания на КПП, пришли ещё две машины. Наконец всех построили и таким жалким подобием будущего подразделения повели в палаточный лагерь абитуры. Мимо озера и административных зданий за деревьями. Через километр свернули вправо в лес, и дорога стала подниматься на холм.
«Живописно, как в Брянске, – мелькнула мысль. – Только вот такого холма у меня не было». Андрюха ещё не представлял, какие интимные взаимоотношения с данным живописным подъёмом на этот холм, в том числе и по ночам, ему и вверенному ему маленькому подразделению предстоят. Да и пока всё было не столь важно. Ноги перемещали его к интересному, большому, военному и научному впереди – «четыре в одном» представлялось очень заманчиво.
«Интересному» – что может быть перспективнее? После детства в бензине и запчастях от моторов, а потом с паяльником и, ценностью большей, чем золото, – радиодеталями, и раздобытыми на цветметовской свалке радиаторами для транзисторов?
«Большому» – что может быть больше космоса? Усилиями всех учителей и хворостиной батьки Андрюхе не удалось привить любовь к чтению книг. Но вот одну из них он прочёл шесть раз. Потому, как только она была про космос, а других было не достать. Это была «Северная корона» Георгия Реймерса. О «Туманности Андромеды» Ивана Ефремова он мечтал всю юность, но так и не смог достать её. Потом, в эпоху наступившего Голливуда, снималось много всякой фигни на космическую тему. Фэнтези Андрюха не переваривал, а оно было основной тематикой. Только научная фантастика про космос смогла зажечь глаза сиянием предчувствия реально интересного, но в большинстве случаев гасилось это сияние разочарованием после просмотра.
«Военному» – что может быть круче? «Вам, гражданским, не понять!» Принадлежность к истинной элите общества! Всё самое правильное, порядочное и престижное в советском обществе ассоциировалось с армией. Андрюхе были абсолютно непонятны какие-то разговоры обывателей про размеры офицерского жалования и полную обеспеченность. Для него это была прежде всего дорога в престиж и романтику. Ещё были 80-е. И продажный дух последующих десятилетий абсолютно не ощущался.
