В период подготовки к министерской проверке по физподготовке Андрюха проявлял большое усердие в решении задачи пробегания утренней трёшки на разряд. Как результат, при попадании в уютную аудиторию на задний ряд расслабление шло в атаку, пульс неотвратимо падал к 50 ударам и ниже, и поначалу ровная строка в конспекте уплывала кривой линией за поля. Выручал, как всегда, товарищ. Конспекты Серёги Фёдорова были всегда идеальны, как и всё остальное, что делал Серёга, и где природная аккуратность по значимости могла иметь приоритет над природной медлительностью. Зная эту особенность Серёги, Андрюха, как командир, часто поневоле осуществлял попытки встряски с наложением взысканий, и чувствовал он себя после этого вдвойне мерзко, хотя внешне старался не проявлять.
Вторая сессия была успешно сдана. Для тех, у кого не было хвостов, наступали работы по подготовке к переезду в другую казарму, где должна была начаться эпопея с паркетными полами. И – ожидание отпуска! Бои затихли, приближалось что-то необычное и давно забытое – несколько недель псевдосвободы. Это вносило некоторое смятение в душу. Как давно это было! Как там будет теперь? В открытом беззаботном мире. Не будет курса, Бабкова… непонятно. Всё, чем жил первокурсник последние полгода, не хотело его отпускать, ну или хотя бы не попрощавшись. «Как так? Сразу поехать домой? Не покуролесить с одногруппниками хоть пару дней? Не-е-е!»
Проблема растворялась сама собой. Однокурсники начинали жениться. И проходили эти свадьбы с размахом. И редко только по одной. Пока приближался лишь первый летний отпуск и первые свадьбы. И приблизился он как-то незаметно и невзначай. Просто в процессе перетаскивания вещей курса в другую казарму Андрюха услышал, что первая партия особо отличившихся надела парадки, построилась и получила отпускные документы. Вскоре очередь дошла и до него.
Освежившись в умывальнике, надев парадку, проверив документы, Андрюха в составе очередных нескольких человек построился у казармы, прослушал внушение-инструктаж о недопустимости залётов, обязательности регистрации прибытия/убытия в местной комендатуре и в некоторой прострации вышел через КПП в цветущий летний Краснодар.
Своей «гражданкой» Андрюха ещё не запасся. Увольнения на первом курсе были очень редки, и особой надобности в ней не было. Позаимствовав одежду у местных одногруппников, Андрюха побродил в ошалении по городу. На следующий день была грандиозная свадьба. Никакой информации о самом большом зле в мире – алкоголе – ещё и близко не было. Никто из окружающих не владел чем-то подобным, и никому такому в ближайшие лет 15 встретиться Андрюхе в жизни не было суждено. Потому отрывались по полной. Пройдёт двадцать лет, и с большой болью в душе Андрюха будет вспоминать, как был одним из ярых заводил в пьянках и разгулах.
Когда же отношение к алкоголю изменится на категоричное отрицание, это будет большой проблемой. Не имея представления, как даже начать тащить из этого дерьма тех, кого он собственноручно и собственнопримерно туда затаскивал, Андрюха даже перестанет летать на встречи курса раз в пять лет, и только потому, что они будут проходить в кабаках.
Дойдёт до того, что за пару дней до встречи он будет по нескольку раз мониторить прямой рейс Брянск – Краснодар и держать палец на клавише ввода для оплаты забронированного билета, но так и не сделает это. Потом, когда билетов на прямой рейс не будет, за часы до возможности попасть на встречу Андрюха будет держать палец на клавише ввода для оплаты билета из Москвы, но также не сделает этого. Остапенко и другие одногруппники будут звонить и выносить мозг часами. Саныч на обратном пути фыркнет и оборвёт связь на несколько месяцев. Но не Саныч ли учил следовать своим принципам и взглядам, несмотря ни на что? Он, конечно, отойдёт позже.
Была и другая веская причина: сразу по возвращении из Краснодара пришлось бы предпринять трёхдневный путь для достижения Палау, куда Андрюха летал далеко не для отдыха. Но, конечно же, главная причина была не в этом. С годами после долгих переосмыслений взглядов на жизнь и получения прогрессивной информации все соблазны – нет, не выпить, а просто зайти в кабак и увидеть своих обормотов – перевесит формулировка принципа, работающего пока только для посвящённых: «Сели за пьяный стол? Снимайте крест и готовьте гроб!»
Но пока первый летний отпуск был ознаменован большим отрывом до потери памяти о том, что там было. Полдня на возврат в действительность у Олега Левика, общение с его сестрой, переодевание в форму, вокзал, поезд на Москву (на Брянск билетов не было).
Начало августа! Верхняя полка. 20 часов беспробудного сна. Соседи по купе вздохнули облегчённо и рассказали о своих опасениях по поводу первокурсника на верхней полке, не подававшего абсолютно никаких признаков жизни в течение двадцати часов. С билетами Москва – Брянск проблем не было. И вот он дома.
