Увольнения были уже чаще, но не столь восторженно воспринимались. Компанию собрать было сложно. У всех свои дела. В основном разбегались по жёнам и подругам, ну или куролесить. Местные – все по домам. Традиционно переодевшись у родителей Олега Немирова, Андрюха любил погулять по центру города. Часто посещали баню и оттягивались там в удовольствие. Но Краснодар по-прежнему был чужим. И это ощущалось в увольнении. Резкий контраст нахождения на виду и под постоянным прицелом в училище с никому не нужностью и бездомностью в увольнении ощущался, когда оставался без компании себе подобных. Часто это начинало ощущаться и давить уже после выхода за КПП. Все, как ошалелые, целенаправленно неслись по домам осуществлять составленные на ближайшие часы грандиозные планы. В большинстве случаев Андрюхе спешить было некуда, и это угнетало. Все, кто ему был дорог, были за полторы тысячи километров. Да и были ли они вообще? Или всё было во сне?
Частые свадьбы создавали другую крайность. С алкоголем и разгулами перебирали. Тут всем было что вспомнить. И Андрюхе. Но, отрезвившись в последний год уходящего тысячелетия, он очень не любил вспоминать о своих похождениях. Хотя при встрече все норовили напомнить, думая, что доставляют Андрюхе удовольствие, рассказывая, как от него пьяного, схватив с него шапку, убегали встреченные на улице, хоть и по гражданке, но полковники. Без шапки через КПП идти было нельзя. Лазили через забор. Наутро шапку приносили из комендатуры с требованием расстрела хозяина, но уже подполковник Бабков показывал зубы и не позволял расправляться чужим со своими курсантами. Андрюха же во время этих рассказов испытывал почти физическую боль, и в голове не было места никаким мыслям, кроме как: «И как я теперь буду всё исправлять? Как вытащить в Трезвость всех тех, кого я затаскивал в пьянку? Наказание!»
Нелёгкая сессия завершалась. Успешно сдавшие проводили дни до отпуска на хозработах. Лето уже, казалось, настало так давно, что его и не застать в запоздалом отпуске, который ждать даже силы иссякли, и наступала апатия. Стоя на построении у старого учебного корпуса, Андрюха с грустью наблюдал, как листья на деревьях стали частично желтеть, а отдельные – и опадать. Типичное для начала жаркого августа явление, казалось, было придумано именно для того, чтобы утяжелять падающими листьями рвущуюся на волю душу курсанта, прошедшего к этой воле столь трудный и долгий – в полгода – путь. И когда наступает этот столь жадно и столь долго вожделенный день, предательская апатия полностью нейтрализует всю светлую радость от долгожданного счастья. Нужна хотя бы пара дней, чтобы её осознать. Больше грели душу уже четыре полоски в шевроне на рукаве. Особенно это радовало Андрюхину мать потом.
На начало третьего летнего отпуска у троих одногруппников были конкретные планы. Виталик Комов пригласил Витьку Макагонова и Андрюху к себе в гости в Бухару на недельку половить рыбу. «Бухара» на местном наречии есть станица Брюховецкая, находящаяся на севере Краснодарского края, недалеко от лиманов и многочисленных рек, впадавших в Азовское море с юга. Андрюха никогда не был на рыбалке. Ну, может, в далёком детстве кто-то всовывал ему удочку в руки и обучал премудростям общения с червями и крючками. Темперамент и стиль жизни не давали даже минуты, чтобы подумать о чём-то подобном рыбалке.
Непреодолимая жадность успеть всё интересное и запланированное сведёт эту жизнь к бесконечной гонке без выходных, отпусков и пенсии, на что ему будет смертельно жаль даже минуты этой жизни. Ну, если только не улететь куда за тысячи километров, и то провести целый день на пляже будет нереальной задачей. Эта несовместимость темперамента и стиля жизни с основной массой населения превратит в муку любую поездку по российским дорогам, где этой основной массе обывателей некуда спешить, да они и не заморачиваются думами о том, чем жить, не то, чтобы ежеминутно, а может, и всё время своего бесцельного существования. Конечно же, обыденные цели есть у всех, но душа не может рваться и жаждать их реализации.
Андрюха называл всю обременяющую обыденность текущих задач «мышиной вознёй», и неотвратимость выполнения этих задач просто убивала душу, потому как вкладывать её в них было ужасно трудно. И они только усиливали напор спешки желанием выполнить все мелочи и вернуться к реально грандиозным задачам.
Первая и последняя, и, в то же время, неординарная рыбалка была у Андрюхи в отпуске после третьего курса в Бухаре. Выезжали с утра на жигулях отца Виталика. Вечером привозили полный багажник рыбы. И всё в рамках разрешённого. Никаких сетей, электроудочек, гранат и прочего извращения. В первый день взяли пару лодок. Виталик с отцом в одной, Витька с Андрюхой в другой, и поплыли по одному из многочисленных озёр. Даже Андрюхе удалось поймать сазана на пару килограммов. Вот тогда он и запомнил на всю жизнь, что значит «рыба есть».
