Чехова верно сказала, когда смотришь на Берлин, возникает ощущение, будто каждый третий житель города является сотрудником сего «прекрасного» ведомства. А так, без криков и суеты… Мало ли куда я бегу. Может, у меня огромная тяга к здоровому образу жизни.
Внезапно где-то между очередной подворотней и аркой пацан резко свернул в закоулок, который практически не было видно. Если бы впереди не маячила спина сопляка, я бы даже и не заметил, куда он делся.
А вообще, честно говоря, мне в какой-то момент показалось, будто пацан бежит слишком показательно. Словно ведёт меня в определенном направлении. Думаю, если бы он реально хотел скинуть преследователя с хвоста, сделал бы это с лёгкостью. Очень уж шустрый малый.
Я нырнул вслед за ним в темный закоулок, пробежал между промышленными строениями, огороженными досчатым забором, и оказался во дворе старого, полуразрушенного здания.
Оно было похоже на небольшой цех, в котором когда-то находилось частное производство. Для завода — маловато, а вот для какой-нибудь семейной мастерской — самое то. Тем более сейчас с «семейными мастерскими» в Берлине туго. Всё находится под контролем государства, которое в полную мощь раскручивает маховик военного производства. Так что существование заброшенного цеха вполне оправдано. Видимо, частную лавочку прикрыли, а для масштабных процессов здание не подошло.
Двор был усыпан осколками кирпича, парочка окон «радовали» глаз выбитыми стёклами. Одним словом, налицо имелись все признаки заброшенности и отсутствия активной деятельности.
Я остановился, покрутил головой, пытаясь понять, куда делся воришка. Пацан будто сквозь землю провалился. Несмотря на то, что здание мастерской было небольшим, я заметил, как минимум три входа. Ни на одном не имелось двери. Заскочить он мог в любой.
Хотя, честно говоря, очень сомневаюсь. На кой черт нужно было бежать очень немаленькое расстояние, чтоб потом спрятаться в двухэтажном доме, где с некоторыми усилиями, но тебя все-таки найдут.
На первом этаже, так понимаю, раньше находилось непосредственно само производство, потому что расстояние до перекрытий было больше стандартного. Второй этаж, наверное, являлся административно-офисной частью.
— И где же ты, маленький говнюк… — Тихо высказался я на немецком.
Это, кстати, в нас тоже вбили крепко-накрепко. Где бы мы не находились, поведение должно быть максимально естественное. Не выделяемся из системы — вот главный принцип.
Да, мое происхождение не секрет для тех же нацистов, но в Германии я должен говорить и даже думать по-немецки.
Когда нас учили этим основам, кстати, вспомнил небезызвестную сцену из небезызвестного фильма. Как радистка Кэт в бреду кричала на русском языке. Так вот… Ни черта подобного. Невозможно это. Мне кажется, всем разведчикам намертво, просто на уровне рефлексов вбивают данное правило. Жить соответственно роли и легенде. Во всем. Везде. Со всеми.
Пацана нигде не было видно, поэтому я прошел немного вперед, ближе к зданию. Двор оказался достаточно просторным. С одной стороны виднелся забор, с другой — задняя стена строения, не относящегося к этому месту. Наверное, по соседству расположена еще какая-то промышленная организация. Или склады, что более похоже на правду.
— Ах ты, стервец…
Я остановился, уставившись себе под ноги. Прямо передо мной обнаружился канализационный люк, крышка которого была немного сдвинута. Вот как он смылся… Но тогда я вообще не понимаю, в чем прикол? Зачем нужно было бегать по улицам, а потом скрываться через канализацию, если он вполне мог избавиться от преследования раньше.
Как только эта мысль сформировалась в моей голове, я резко напрягся и оглянулся по сторонам. Чрезвычайно подходящее место, чтоб грохнуть человека без лишних свидетелей. Тишь, благодать, никого постороннего.
Чисто теоретически, нет людей, которые именно в данный момент готовы убить Алексея Витцке, потому что Алексей Витцке крайне полезный товарищ. Вот когда разыщу архив, тогда, да. Очередь выстроится.
Но практически… Практически похоже на то, будто меня специально привели именно сюда.
— Выглядишь, как гусь, который отбился от стаи. Рожа у тебя совсем нелепая, Курсант. А Кривоносый тебя, между прочим, нам в пример ставил.
Я медленно обернулся туда, откуда раздавался насмешливый голос. Улыбка на моем лице появилась сразу. Еще до того, как мой взгляд уткнулся в знакомую и крайне счастливую физиономию говорившего.
В дверном проеме стоял Подкидыш. Стоял и скалился во все тридцать два зуба. Ванька оперся плечом о косяк, под мышкой у него виднелся мой сценарий, свернутый трубочкой. Вид у него был донельзя довольный. Я даже не удержался и тихо хохотнул. Похоже, Подкидыш сейчас наслаждается моментом триумфа. Кайфует от того, что застал меня врасплох. Разведчики, серьезные люди… Куда там! Пацаны пацанами.
Говорил Подкидыш по-немецки.
— Ах ты ж, чертяка! — Громко хмыкнул я.
Потом широким шагом, быстро подошёл к товарищу и от души крепко обнял его.
— Как же я рад, дружище.
