Бернес быстро оправившись от первого шока, держался отлично. Я ему, конечно, о Клячине говорил, имею в виду, что дядя Коля внезапно воскрес, оказавшись в Хельсинки, однако разговоры разговорами, а увидеть своими глазами — это гораздо более впечатляюще.
К счастью, достаточно быстро вернулась фрау Марта с подносом, на котором стояли чай, чашки, вазочка со скромным печеньем. Ее появление было доне́льзя своевременным. А то пауза, которую сопровождало лишь тихое подвывание Клячина, начала затягиваться и выглядела, как минимум, странно.
Хозяйка дома разлила чай, руки ее слегка дрожали. Причиной такого волнения, естественно была Магда Геббельс. Могу представить, что творится в душе бедной Марты, особенно после слов Мюллера о ее связи с потенциальными заговорщиками из обиженных штурмовиков. Сиди теперь и думай, зачем явилась супруга рейхсминистра.
— Будьте добры. — Фрау Книппер сделала широкий жест в сторону стола. Видимо, это было приглашение.
Вообще, конечно, ситуация выглядела абсурдной до невозможности — два советских разведчика, опаснейший чекист под личиной друга семьи и жена министра пропаганды Третьего Рейха пьют чай в гостиной у матери штурмовика СА. Пожалуй, Алиса с ее чаепитием у Шляпника нервно курит в сторонке.
И тут началось самое странное. Магда Геббельс, сделав маленький глоток, повернулась не ко мне, не к хозяйке дома и уж тем более не к Клячину. Она посмотрела на Бернеса, буквально пожирая его взглядом. Я, конечно, предполагал, что немка испытывает к нему какой-то интерес, но не настолько же.
— А вы, молодой человек? Вы тоже гость фрау Марты? — спросила она, пристально разглядывая его.
Бернес вздрогнул от неожиданности, но мгновенно собрался. Он не ожидал внимания со стороны жены рейхсминистра.
А вот я, похоже, был прав. Магду Геббельс привёл в дом Книпперов некий вопрос, связанный с моим другом.
Честно говоря, хрень какая-то. Чертов Шипко с его тайнами мадридского двора! Неужели нельзя было сразу ввести нас в курс дела и подробно расписать весь план.
Теперь мы, как дураки, честное слово. То оттуда выскакивает что-то, то отсюда.
— Да, госпожа Геббельс. Меня зовут Марк Ибрин. Я снимаю комнату у фрау Книппер. — Вежливо ответил Марк, одарив при этом немку приятной улыбкой.
Она слегка покраснела и по-моему даже смутилась.
— Ибрин? — Магда чуть прищурилась. — Из Румынии? Если не ошибаюсь по акценту и если оценивать вашу фамилию. Акцент легкий, совсем незаметный, но я хорошо слышу подобные нюансы.
— Совершенно верно, — кивнул Бернес, слегка напрягаясь от ее внимания. Впрочем его напряжение видел только я. Для остальных Марк оставался спокойным и даже немного расслабленным. — Я музыкант. Скрипач. Приехал в Берлин в поисках… удачи. Мечтаю писать музыку для кино.
— Для кино? — в голосе фрау Геббельс прозвучал живой интерес. — Увлекательно. Кинематограф — великое искусство, не так ли? И великий инструмент… влияния.
Она продолжала расспрашивать Бернеса о его планах, о музыке, о Румынии, почти не обращая внимания на остальных.
Фрау Марта сидела молча, явно не понимая, почему первая леди так заинтересовалась скромным музыкантом-эмигрантом, и все еще пытаясь безуспешно вспомнить их мифическое знакомство через ее сына.
Я же не мог оторвать взгляда от Клячина. Он, устроившись ровно напротив меня, пил чай, улыбался, поддерживал светскую беседу какими-то общими фразами, но его глаза…
В них плескался холодный расчет. Он играет какую-то продуманную роль. Уверен на сто процентов, дядя Коля оказался здесь именно в момент прихода Магды Геббельс неслучайно. Это часть плана, но понятия не имею, какого именно. На кой черт ему эта женщина? Уж она-то вообще никак не связана с архивом отца.
Это непонимание изрядно меня нервировало. Я от Клячина в принципе ничего хорошего не жду, а уж в таких обстоятельствах и подавно.
Культурная беседа за чаем продолжалась. Разговор об искусстве и кинематографе, казалось, искренне увлек Магду Геббельс. Она отставила чашку и посмотрела на Бернеса с новым, оценивающим интересом.
— Марк Ибрин… скрипач из Румынии, мечтающий о кино… Знаете, это звучит почти как сюжет для фильма, — Магда слегка улыбнулась, но улыбка не достигла глаз. — Мне было бы очень любопытно послушать вашу игру.
Бернес вежливо наклонил голову:
— Для меня это была бы большая честь, госпожа Геббельс.
— Более того, — продолжила она, словно развивая только что пришедшую в голову мысль, — со дня на день у нас в министерстве планируется небольшой благотворительный вечер. Скромное мероприятие, но обычно его сопровождает камерный оркестр. Просто для атмосферы. Как вы смотрите на то, чтобы присоединиться к ним? Это, конечно, не музыка к фильму, но… маленький шаг?
Бернес явно не ожидал такого поворота.
— Госпожа Геббельс, это… это невероятное предложение! Я был бы счастлив!
— Прекрасно, — кивнула она. — Но есть формальность. Музыкантов для таких вечеров отбирают, нужно хотя бы небольшое прослушивание. Чисто символическое, разумеется, но все же… — она сделала паузу. — Нам нужно будет где-то встретиться, чтобы я могла вас послушать.
