Это была не обычная приемная. Это вообще была не стандартная ситуация, когда рейхсфюрер Генрих Гиммлер зовёт его для обсуждения текущей ситуации, для отчета о проделанной работе или планирования каких-либо действий, направленных на борьбу с врагами великой Германии. Мюллеру предстояла встреча с самим фюрером, а потому он был максимально собран и сосредоточен.
Впрочем, надо отметить, ожидание никогда не раздражало оберштурмбаннфюрера, особенно в случае с вышестоящим руководством. Он давно усвоил, что пунктуальность — добродетель подчиненных, а не тех, кто стоит на вершине власти.
Естественно, у фюрера столько забот, что он погружён в них с утра до ночи, а иногда даже с ночи до утра. Нелегко быть лидером страны, которая вот-вот займет подобающее ей на мировой арене месте.
Тем более, все важные дела на сегодня завершены, торопиться уже некуда. После встречи с фюрером Мюллер собирался проведать одну из своих любовниц, чтоб, так сказать, выпустить пар.
Последние дни выдались напряжёнными и слегка перегруженными. В силу прохладных отношений с супругой, с которой Генрих не разводился только чтоб не навредить карьере, он завел себе даже не одну, а двух любовниц: секретаршу Барбару и делопроизводительницу Анну. При его образе жизни он счет такой расклад максимально правильным.
Это были приятные женщины во всех смыслах. Поэтому сейчас, в процессе ожидания, вместо того, чтоб нервничать или беспокоиться, Генрих просто мысленно прикидывал, к кому из дам сегодня будет лучше всего отправиться в гости.
Мюллер не боялся, что Адольф Гитлер может его за что-то отругать или выказать недовольство. Оберштурмбаннфюрер прекрасно знал свою цену. Он поставил политический сыск на рельсы технического прогресса. Он опутал земной шар агентурной сетью, вхожей в высшие властные структуры важнейших государств мира. Да-да-да… Это полностью его заслуга. И данный факт известен всем, кому положено быть в курсе подобных вещей.
Мюллер знал шифры многих правительств и армий, их разработчиков и носителей. Он был в курсе военных и государственных тайн союзных и вражеских коалиций. Наконец, он знал, кто и чем занимается в Германии — в науке, в инженерии, в военном производстве и Генштабе, в политике: кто чего стоит, кто на кого работает.
Не зря рейхсфюрер СС Генрих Гиммлер поручал Мюллеру многие деликатные миссии, где требовался человек, обладающий быстрым умом, недюжей сообразительностью, а главное — не обремененный «химерой совести». С совестью у Мюллера были особы отношения, если говорить более точно — никакие. Он не делил мир на белое и черное. Он отталкивался от двух понятий — польза и выгода.
Непосредственный шеф Мюллера Рейнхард Гейдрих — одна из самых значимых фигур в Третьем рейхе — тоже вполне уважал своего подчиненного.
Именно он, уйдя на повышение, в 1934 году забрал Мюллера вместе с тридцатью семью его баварскими коллегами в Берлин, где Мюллер автоматически получил чин штурмфюрера СС и был зачислен в ряды главного управления службы безопасности. В то время Мюллер работал во втором отделе тайной государственной полиции под непосредственным руководством Гейдриха и занимался борьбой с внутриполитическими противниками национал-социалистов.
Надо признать, путь Мюллера наверх не был усыпан розами партийных значков с самого начала. Бывший мюнхенский полицейский, он пробивался за счет дотошности, феноменальной памяти на детали и безжалостной эффективности, а не громких идеологических заявлений. Он даже еще не являлся членом НСДАП. Его полезность была очевидной для всех, включая тех, кто поначалу косился на «профессионала», лишенного революционного пыла.
В конце 1919 году Генрих Мюллер поступил на службу в полицейское управление Мюнхена, потом перешел в баварскую политическую полицию, где прослужил до 1933 года в должности инспектора-криминалиста.
Именно там, на службе в политической полиции Баварии Мюллер привлек к себе внимание шефа тайной полиции Генриха Гиммлера, который поспособствовал его переводу в тайную полицию рейха. И, наконец, в 1934 году Мюллер вступил в СС — охранные отряды нацистской партии. Так что, с чистой совестью и полной уверенностью в своих словах, оберштурмбаннфюрер мог говорить, что всего в этой жизни добился сам, без чьей-либо помощи или поддержки.
— Герр Мюллер…
Адъютант позвал Генриха, отвлекая его от размышлений, и кивнул ему в сторону двери. Это было приглашение.
Оберштурмбаннфюрер вошел в просторный кабинет фюрера, внутренней испытывая несвойственный себе трепет. Однако это снова не было волнение, это был восторг от собственной принадлежности к событиям и людям, вершащим историю.
Адольф Гитлер стоял у огромной карты Европы, спиной к вошедшему. Не оборачиваясь, он произнес:
— Хайль, Мюллер. Докладывайте. Молодой Витцке, вот что меня интересует. Как все прошло?
Мюллер замер в нескольких шагах от Адольфа, соблюдая дистанцию и субординацию.
