Мытько на многое был способен, уж я это знал.
— Не пойму, почему официально не хочешь все сделать? В хирургии, как белый человек, полечиться.
Гоша Индия махнул на меня здоровой рукой.
— Западло это, понимаешь, терпилой мне прикидываться, свои не поймут. И потом, мой авторитет и так подорван перед братвой — подстрелила меня крыса из своих, как я такое допустить мог? Ты ведь сам удивился, оно и ясно. А тут еще и терпилой хочешь меня выставить. Совсем грустная перспектива. Знаешь, у нас какая пенсия? Вперед ногами…
— Ладно, будь по-твоему… Только обещай не убивать Саву, если первым до него доберешься. Ты ведь будешь на него охотиться, я же тебя знаю.
— Этого не могу обещать, — хмыкнул Гоша.
Не сказать, что я ждал от него чего-то другого.
— Ну, тогда я звоню в дежурку, и проводим тебя по скорой официально.
— Бля, вот умеешь ты торговаться, Курсант, хоть и мент, — проговорил Гоша без злобы. — Хорошо, баш на баш. Ты умалчиваешь перед своими об инциденте, а я оставляю в живых гаденыша. Если найду, сдам тебе его, но — не совсем целым, не обессудь. Это даже не обсуждается.
— Главное, чтобы он говорить мог и при памяти был, — усмехнулся я, — только не рановато ли делишь шкуру неубитого медведя? Ты его поймай сначала.
Гоша вальяжно откинулся на подушки дивана. Действительно, ни при каких обстоятельствах он старался не терять марку, вот и теперь держался так, будто ничего такого не произошло, а повязка на плече пропитывалась потихоньку красным.
— Да есть у меня мыслишки, где он обитать может, — проговорил он.
— Поделишься?
— Нет, конечно, Курсант. Как я его потом достану, если ты его первым сцапаешь? Через тюрьму разве что, но при таком раскладе я не увижу, как он в муках корчится. И вообще, ты так и не рассказал, как на него вышел. Вот с тебя и должок.
— Поехали. По дороге расскажу.
— Да, погоди ты, дай в себя приду… Затянул плечо, что глаза на лоб лезут.
— Это чтобы кровь остановить.
— Ну, так что? Расскажешь, пока я малян одыбаюсь?
Я громко выдохнул. Вроде бы такой бандит серьезный — а торгуется, как на рынке за помидоры. Что тут будешь делать, начал рассказывать, как мог. Мне и самому сейчас не мешало объединить все мысли, собрать в некоем контуре. Охочий слушатель тут был очень полезен.
— У нас была рабочая версия. Своеобразная — что Мясник собирает трофеи из частей тел.
— Сомнительные какие-то трофеи… — поморщился Индия.
— Да, но к такой версии подталкивала мысль, что ампутацию он проводит уж очень тщательно и аккуратно. Его вообще Хирургом надо было назвать, а не Мясником.
— Такая аккуратность оправдана, когда ему эти самые руки-ноги нужны, — задумчиво кивнул Гоша.
— Да, но рук пока не было, только ноги и голова. Так вот, я долго считал, что это трофеи, пока мы не нашли труп Солнышкиной. Кстати, она любовница Мытько оказалась.
— А что с ней не так?
— Получается, он отрезал у нее правую ногу. Как будто это не трофей вовсе, как клыки у хищника вырезают или лапу с когтями, а нечто большее.
Я помолчал и выдохнул:
— Сложилось такое ощущение, что маньяк собирает «нового» человека по частям, и делает это в особом порядке — сначала голова, как самая важная часть тела, затем ноги, уверен, что еще руки он планировал собрать.
— А туловище? — Гоша озадаченно потер рукавом взмокший лоб. — Оно же важнее, чем какая-нибудь нога…
— То-то и оно! Получается, что он его первым должен был забрать, ну, или хотя бы после головы сразу.
Гоша присвистнул и ткнул в меня пальцем здоровой руки:
— Выходит, что туловище у него уже было. Так?
— Соображаешь! Но убийств таких, где бы туловище забрали, не было, и в соседних областях тоже. Внимание, вопрос — откуда, бляха, у него туловище?
— Ну, а если так. Родственник какой-нибудь погиб и…
— Я тоже так подумал, что собирает не просто человека, а некий фетиш с сакральным смыслом. И тут второй вопрос — для чего? Что это за мотивы такие?
— Ну, например, если его близкий человек погиб и обезображен, он кукушкой поехал на этой почве и… Тяжело ведь это, мысли много куда могут завести, так вот — решил он «достроить» ему недостающие части тела, чтобы… Хм-м… А зачем?
Тут фантазия у Гоши кончилась, и он посмотрел на меня. С таким азартом, будто мы с ним в домино резались, а не думали о цепочке жестоких и кровавых убийств.
Я подбросил еще мысль:
— Чтобы достойно похоронить, например. Целого, человека, не ущербного, как он считает.
— Дельно.
Я сделал небольшую паузу и добавил:
