— Как — какой? Красной, которую на месте двух последних убийств нашли.
— Ого, — брови мои поползли вверх. — Я смотрю, ты хорошо осведомлен.
— А ты как думал! Это мой родной город, должен же быть я в курсе беспредела, что в нем творится, — Гоша, кажется, был даже горд, что ему удалось меня удивить. — Только одного не пойму, на фига ты по Мытько катком проехал?
— Так надо было… Тогда у меня не было подозреваемых. И мотив был неясен, предполагали, что серийник убивает не только из-за нездоровой тяги к убийствам, но, как и любой маньяк, ради некой славы. Такой человек считает себя абсолютно уникальным, ставит себя выше других и болезненно относится, когда общество его заслуги принижает.
— То есть, если Мытько выставить маньяком, то… То настоящий убийца, как бы это сказать, обидится, что ли, что его «подвиги» присвоили? Да?
— Именно… И в этот момент он может начать действовать необдуманно и, возможно, ошибется. На то и был расчет. Оставалось только разыграть спектакль и донести до всех, что Мытько — подозреваемый номер один. Тут у меня был хороший помощник. Его супруга Лена растрепала по соседям и на работе, мы с ней замутили даже сцену в городском управлении, чтобы и через милицию информация просачивалась. Теперь я понял, что расчет верным был, ведь даже у тебя там связи оказались. Нужно было раздуть ажиотаж вокруг персоны Мытько.
— Погоди… — Гоша свел брови. — Получается, ты и ко мне не просто так пришел тогда? В последнюю нашу встречу?
— Извини, — я развел руками.
— Вот ты жучара!
— Так надо было, Гоша, чтобы и через твоих людей слух прокатился, что якобы Мясника взяли. Я пришел к тебе, чтобы этой информацией поделиться как бы между прочим, но ты, как оказалось, в курсе событий уже оказался… Но пришел я не зря, ты мне так удачно про Саву рассказал, вернее, про его отца, что он ногу на войне потерял. Вот тут-то у меня и щелкнуло. Все встало на свои места. Единственное, что красная ленточка пока никуда не вписывается. Для чего Сава оставлял бы их рядом с телами? Непонятно пока…
— Ну, может, типа как отсылка к Великой Отечественной? Отец же его — ветеран.
— Не думаю, тут что-то другое скрыто…
— Ну ладно, сам думай, не знаю я. Слушай, а Мытько когда выпустишь?
— Да сегодня утром, хватит с него, отмучился.
Гоша покачал головой.
— А как же жена его на такое пошла? Не жалко ей муженька своего.
— Ленок молодец… Поняла выгоду. Там по душу Мытько проверка из области приехала, накопала много интересного. С лихвой хватит, чтобы уволить, а может, и на дело уголовное наберется. А проверяющий — товарищем местного начальника УВД полковника Булкина оказался.
— Крыса ГБ-шная, — процедил Гоша.
— Да нормальный он мужик, я с ним переговорил, тот согласился убедить своего дружбана, закрыть глаза на выявленные нарушения, взамен на то, что Лена согласится с нами сотрудничать.
— Вот оно как, взаимообразно. Игры КГБ-шные. А Мытько ты, выходит, втемную использовал?
— Да, он не в курсе был. Лена ему сказала барана купить, только свежего. Тот привез из деревни — и, естественно, багажник кровью заляпал. Но и это не всё. Лена кровь вытерла и подлила туда донорскую человеческую, она ведь медсестра, не проблема достать, группу крови выбрала, как у убитой Солнышкиной. Потом еще в УВД заявилась и скандал за мужа закатила. В общем, умничка, отработала по полной, ради спасения муженька.
— А он, как лох, получается, присел ни за что? Я бы такую жену…
— Ну, не совсем ни за что, рыльце у Павла Алексеевича в пушку по самое не балуй. Солнышкина эта — любовницей его была, еще и забеременела. Лена об этом знала, только про беременность не в курсе была, но это проверка по линии СМЭ вскрыла. Вот и обозлилась она крепко на своего ненаглядного.
— А ты тут как тут. Подстава…
— Да ничего, выживет, три дня в КПЗ — не смертельно, зато при должности останется и без судимости. Может, и при жене. Впредь наукой будет, может, честно теперь заживет и гулять перестанет.
— Горбатого могила исправит, — улыбнулся Гоша.
— Или Лена, — улыбнулся я в ответ.
— М-да… Ловко ты провернул все…
— Работа такая.
— А Горохов не в курсе твоих муток был?
— Конечно, в курсе… Только про Саву я ему еще не успел доложить. Хотел сначала сам убедиться. Щас подниму товарища начальника с теплой постели, в розыск твоего помощничка надо срочно объявлять, чую, ночка бессонной будет. Ты как? До утра дотянешь, или Мытько сейчас к тебе отправить?
— Да, терпимо, — поморщился Гоша. — Бывало и хуже.
Я бросил на него ещё один внимательный взгляд.
— Может, расскажешь, где Сава залечь может? А? По старой дружбе.
— Э, не-ет… Такая корова нужна самому. Сначала я с ним побазарю.
— Придется тебя за пособничество арестовать, — хохотнул я и аккуратно хлопнул Гошу по здоровому плечу.
— Ага, еще и «ТТ» мне припиши. Ладно, вези меня домой, рука ноет, сил нет. Обезболить хорошим коньячком надо срочно.
— Поехали…
На следующий день на утренней планерке в кабинете номер восемь мы сидели, как сонные мухи. Зевали, только Никита Егорович был не по годам бодр.
