Я не стал его брать сразу — кругом ведь дети. Оружие не применишь, так что мы решили его выманить из зала, а потом уже мордой в пол. Но Игорь скользнул по мне глазами. Лёгкая дрожь прошла по губам — мгновение, которое не ускользнуло от меня. Он всё понял. И я это понял.
— Сейчас, — сказал он ровным голосом. — Только помощника позову, пусть тренировку продолжит.
— Да не стоит, — сказал я беспечно. — Дело на две минуты. Пойдёмте, выйдем в коридор. Или на крыльцо, там еще лучше. Дождик кончился, свежесть такая… у-ух…
— Нет-нет, — упрямо качнул он головой. — Нельзя тренировку прерывать. Я сейчас, позову Сашу.
Он пошёл вдоль стены, мимо боксёров, нырнул в коридор. Я шёл за ним, держа дистанцию, чувствуя, как растёт в нём напряжение.
Старался идти чуть ли не на цыпочках, чтобы шагов не слышно. Но Игорь всё-таки обернулся. Мельком и резко. Увидев меня, больше не стал играть спектакль. Метнулся к двери тренерской, обернулся, снова увидел, что я на хвосте — и в одно мгновение рванул прочь.
— Стоять! — рявкнул я и бросился вслед за ним.
Он проскочил коридор, распахнул дверь, нырнул внутрь душевой, разбежался и выбил закрашенное серой краской окно прямо телом. Средняя часть рамы вылетела вместе со стеклом, осколки звякнули, рассыпались. Он махнул сквозь проем и уже бежал по улице.
На подоконнике остались алые капли — кровь на разбитых кромках. Как зубы акулы, торчали огромные осколки стекла в раме.
Я схватил висевшее на гвозде чье-то полотенце, накинул его на раму, чтобы не порезаться, и полез наружу.
На улице Игорь был уже в отрыве — метров тридцать форы. Черт! Сразу видно — спортсмен. Я рванул за ним, но расстояние было слишком велико. Вдруг из-за угла здания наперерез беглецу вынырнул Погодин.
— Стоять, милиция! — заорал он, выдёргивая пистолет из кобуры на ходу.
Игорь, мельком глянув на него, тут же свернул, но не прочь, а в его сторону. Федя вытащил ПМ, уже поднимал руку с ним. Но тренер оказался быстрее. Одним рывком он сократил дистанцию. Кулак мелькнул в воздухе — коротко, резко, точно.
Федя не успел толком вскинуть оружие. Прямой удар в челюсть, хлёсткий, выверенный — как в учебнике по боксу. Отточенный сотнями часов в зале.
Погодин рухнул на землю, словно подрубленная сосна. Пистолет вылетел из руки и увяз в траве. Федя не отключился. Зашевелился, пытаясь подняться, но сразу осел обратно — ноги его не держали. Поплыл.
Боксер даже не оглянулся. Понёсся дальше, стремительный, как зверь на облаве. Пересёк двор, нырнул в узкий проулок, петляя к задворкам, где в двух кварталах можно было раствориться навсегда.
— Чёрт! — выдохнул я сквозь зубы, всё ещё пытаясь его догнать.
Сердце бухало в ушах, в висках стучало. Асфальт прыгал под подошвами ботинок, отдавая в руки. Впереди мелькал силуэт — Игорь летел, как заведённый, будто вместо сердца у него стоял мотор.
Всё сузилось до одного — догнать. Свалить. Надеть наручники. Плевать на то, что кололо в боку. Плевать на то, что воздух рвал горло. Вот бы выйти на дистанцию выстрела и пальнуть…
Лазовский мчался вдоль пятиэтажки, пересекал пустырь. Я видел, если дёрнет в переулки, в подворотни — ищи-свищи потом. Но отрыв никак не мог сократить, брюки, туфли и пиджак — не для бега форма.
И тут — навстречу вырулил мотоциклист на «Яве». Он просто катился по дороге, а я преградил ему путь. Бурый пыльный шлем, чёрная куртка. Я выскочил прямо ему под колёса.
Мотоциклист еле затормозил, «Яву» немного занесло, он успел выставить ногу и не завалиться набок. Еле устоял на ногах. Я думал, что упадет, так проще забрать мотоцикл.
— Жить надоело⁈ — заорал он, срывая шлем.
Передо мной оказался тот самый, которого я видел тогда в лесу среди рокеров — высокий, плечистый, патлатый. Клык.
— Милиция! — крикнул я и сунул ему ксиву в ошалелую морду. — Срочно нужен твой мотоцикл!
— Это ты?.. — рокер узнал меня.
— Я! Слезай! Быром!
— Зачем⁈ — заморгал Клык.
— Догнать того гада! Живо!
Клык вскинул подбородок.
— Давай! Садись! Догоним мигом!
Я вскочил на заднее сиденье, вцепился в куртку.
«Ява» взревела и понеслась вперёд. Пыль, гравий из-под колёс, ветер в ушах. Мы мчали вперед по кровавым следам.
Игорь заметил нас, только когда уже было поздно. Мы его почти догнали. Он свернул в проулок — дальше шли ступеньки, и мотоцикл туда не пролез бы.
— Спасибо! — крикнул я, соскакивая на ходу, когда Клык притормозил.
Он что-то буркнул вдогонку, но я уже не слышал.
Я помчался по ступенькам, перескочил через железную калитку, ведущую во двор городской библиотеки.
И там — прямо из-за угла — на меня налетел Лазовский. Он шёл напролом. Пытался снести меня ударом кулака сходу.
Я успел увернуться, но Игорь, как заправский боксёр, сразу развернулся на втором шаге и пошёл в атаку.
Времени доставать пистолет просто не было. Есть прием против боксера — и я всадил ему резкий, короткий удар стопой — прямо в пах.
Игорь захрипел, сложился пополам, как ножик, и рухнул на бетонную дорожку. Сжался в дугу. Я не дал ему оправиться от удара. Схватил за руку, заломил ее рычагом и перевернул его спиной вверх. Придавил всем весом и надел наручники.
