Гостиница эта — трёхэтажное серое здание с облупившейся штукатуркой — ничем не выделялась среди других построек. Я зашёл внутрь, огляделся. В холле — потёртые кресла, журнальный столик с газетами, за стойкой администратора — блондинка с чёлкой лет тридцати пяти.
— Тебе чего, мальчик? — спросила она, оглядывая меня с подозрением.
— Я к Михалычу, — сказал я тихо, вспомнив имя, которое слышал от мужиков в райцентре.
— Какому ещё Михалычу? — нахмурилась администраторша.
— Ну, который… спортом интересуется, — я многозначительно поднял брови.
Женщина окинула меня ещё одним подозрительным взглядом, потом наклонилась и прошептала:
— Третий этаж, номер 312. Только смотри, без глупостей.
Я поднялся по лестнице на третий этаж, нашёл нужную дверь и постучал. Открыл мужчина лет сорока, с залысинами и в очках с толстыми стёклами. На нём была белая рубашка с закатанными рукавами и тёмные брюки.
— Тебе чего? — спросил он, оглядывая меня с ног до головы.
— Я… это… на бокс поставить хочу, — сказал я, стараясь говорить уверенно.
— Какой ещё бокс? — он сделал вид, что не понимает.
— Дуран — Мур. Сегодня.
Мужчина помолчал, потом отступил в сторону.
— Заходи.
В номере было накурено. За столом сидели ещё двое мужчин — один лысый, с золотой цепью на шее, второй — молодой, спортивного телосложения, в спортивном костюме.
— Кого привёл, Михалыч? — спросил лысый.
— Да вот, пацан на бокс ставить хочет, — ответил Михалыч, закрывая дверь.
— На какой бокс? — лысый усмехнулся.
— Дуран — Мур, — повторил я.
— И на кого ставить будешь? — спросил молодой.
— На Дурана, — уверенно ответил я.
— На Дурана? — лысый расхохотался. — Парень, ты что, с дуба рухнул? Дэйви Мур молодой, быстрый! Он Дурана в порошок сотрёт!
— Не сотрёт, — упрямо сказал я. — Мур ещё зелёный. Дуран же — это «Каменные руки», легенда. У него опыт огромный, он уже чемпион мира был в лёгком весе.
Мужчины переглянулись.
— А ты, я смотрю, разбираешься, — сказал Михалыч с интересом. — Сам боксируешь?
— Немного, — скромно ответил я.
— И сколько ставить хочешь? — спросил лысый.
— Сто двадцать рублей, — я достал деньги из кармана.
— Серьёзно, да? — лысый присвистнул. — Коэффициент на Дурана — 3 к 1. Если выиграешь — получишь триста шестьдесят рублей.
— Я знаю, — кивнул я.
— Ну смотри, пацан, — лысый пожал плечами. — Твои деньги.
Михалыч достал из ящика стола потрёпанную тетрадь, записал что-то, потом оторвал клочок бумаги и что-то нацарапал на нём.
— Вот твоя квитанция. Приходи завтра после обеда, если выиграешь — получишь деньги.
— А разве мы не будем смотреть бой? — спросил я.
— Будем, конечно, — усмехнулся Михалыч. — Но не здесь. В «Спортивном» баре, у нас там телевизор цветной. Приходи к одиннадцати вечера, если хочешь.
Я кивнул, спрятал квитанцию в карман и вышел из номера. Сердце колотилось как сумасшедшее. Я только что поставил все свои сбережения на бой, результат которого знал наверняка. Дуран победит техническим нокаутом в восьмом раунде — я помнил это из будущего. Мур будет драться храбро, но опыт панамца и его знаменитые «каменные руки» сделают своё дело. Это было почти как жульничество, но… разве я виноват, что хорошо разбираюсь в боксе?
Вечером же я снова приехал в город. «Спортивный» бар находился в полуподвальном помещении недалеко от гостиницы. Внутри было накурено, пахло пивом и чем-то жареным. За стойкой бармен протирал стаканы, а в углу на тумбочке стоял цветной телевизор «Рубин». Вокруг него уже собралась небольшая толпа — человек пятнадцать мужчин разного возраста. Я заметил Михалыча и его компанию за столиком в углу и подошёл к ним.
— А, пацан-боксёр! — усмехнулся лысый. — Пришёл посмотреть, как твои денежки сгорят?
— Посмотрим, — ответил я спокойно.
Бой начался около полуночи. Все в баре замолчали, уставившись в экран. Я знал, что увижу — Дуран будет использовать свой опыт и агрессивный стиль против молодого американца Дэйви Мура. Панамец с его знаменитыми «каменными руками» будет методично разбирать защиту противника. В восьмом раунде Дуран проведёт мощный левый хук, который отправит Мура в нокдаун, а затем добьёт его серией ударов. Рефери остановит бой — технический нокаут. И именно это и происходило на экране…
— Что-то американец сегодня не в форме, — пробормотал кто-то из зрителей после седьмого раунда.
— Дуран его прессует, — отозвался другой. — Опыт берёт своё.
К восьмому же раунду уже всем было ясно… Дуран провёл мощный левый хук, Мур упал, поднялся, но панамец добил его серией жёстких ударов. Рефери остановил бой. В баре воцарилась тишина. Потом кто-то выругался, кто-то застонал. А я оглянулся на Михалыча — он смотрел на меня с каким-то странным выражением лица.
— Ну что, пацан, — сказал лысый, подходя ко мне. — Ты выиграл. Приходи завтра за деньгами.
И я так и сделал — приехал на следующий день в гостиницу. Михалыч отсчитал мне четыреста восемьдесят рублей.
— Как ты узнал? — спросил он, когда я уже собирался уходить.
— Что узнал?
— Что Дуран победит. Ты ведь был уверен.
— Просто хорошо разбираюсь в боксе, — пожал я плечами.
