В одиннадцать же к нам пожаловали соседи — дядя Вася с тетей Клавой, Витька, Иван Семеныч с самогонкой и еще человек пять с нашей улицы. Каждый принес что-то к столу — кто пирожки, кто домашнее вино.
— Ну что, мужики, за что пьем? — поднял рюмку дядя Вася.
— За мир! — хором откликнулись все.
— За урожай будущий! — добавил Иван Семеныч.
— За здоровье! — подхватила тетя Клава.
Мать разливала всем по рюмочке, а мне налила лимонада в граненый стакан.
— Зина, а твоя селедка под шубой — это просто песня! — расхваливала тетя Клава.
— Да ладно, обычная, — скромничала мать, но было видно — ей приятно.
Отец тем временем травил анекдот.
— Значит, приходит мужик в магазин — «Дайте колбасы докторской». А продавщица ему — «Нет докторской». — «А какая есть?» — «Любительская». — «Не надо, я не любитель, я доктор!»
Все покатились со смеху, дядя Вася даже поперхнулся самогонкой. А когда часы стали отбивать полночь, мы поднялись с рюмками. Отец торжественно откупорил шампанское — пробка выстрелила и угодила прямо в потолок.
— С Новым годом! С новым счастьем! — кричали мы, чокаясь.
— Господи, какая же я счастливая! И семья здорова, и на столе всего вдоволь! — мать даже прослезилась.
После потом полуночи, когда гости изрядно повеселели, а дядя Вася затянул «Катюшу», за мной заехали друзья. Мишка недавно получил права и прикатил на мотоцикле с коляской.
— Сенька! — заорал он с улицы. — Выходи, поехали в клуб на танцы!
Я выскочил на крыльцо — Мишка сидел довольный, в новой куртке. В коляске уже устроились Боря и Максим — оба в шапках-ушанках и изрядно подвыпившие.
— Мам, я поехал! — крикнул я в дом.
— Осторожно! И не пей много! — донеслось из избы.
— Сенька, а у вас икра есть? — спросил Боря, высовываясь из коляски.
— Есть, одна банка осталась!
— Тащи! В клубе девчонок угостим!
Я забежал в дом, схватил банку икры и пару мандаринов. Мать только головой покачала.
— Молодежь… В мое время на танцы с пирожками ходили!
Мы же втиснулись в коляску, а Мишка, гордый как павлин, завел мотоцикл. Тот чихнул, заурчал и понес нас по заснеженной деревенской дороге к Дому культуры, где уже гремела музыка и мигали цветные лампочки.
— Эх, хорошо-то как! — кричал Максим, подставляя лицо морозному ветру. — Новый год, друзья, мотоцикл, танцы! Чего еще надо для счастья?
И правда — чего еще надо было нам, деревенским парням в тот момент… Мишкин мотоцикл с ревом подкатил к ДК. Здание светилось всеми окнами, а из распахнутых дверей валил пар от дыхания танцующих и доносились ритмичные звуки музыки.
— Слышите? «Бони М» играют! — закричал Боря, выбираясь из коляски. — «Распутин»!
Действительно, из клуба неслось знакомое «Ра-ра-Распутин». Мы оставили мотоцикл у крыльца рядом с велосипедами и санками и ввалились в клуб. Внутри царил настоящий праздник. Зал украшали гирлянды из цветной бумаги, на стенах висели плакаты «С Новым годом!». В углу стояла живая елка, увешанная игрушками и мишурой. Но главное — народу было битком! Молодежь из окрестных деревень собралась здесь.
— Сенька! Мишка! — замахала нам рукой Светка Петрова, наша одноклассница. — Идите сюда!
Диджей — местный учитель физкультуры Николай Иванович — крутил пластинки на проигрывателе «Вега». Сейчас заиграла «Мани-мани» группы «АББА», и весь зал взорвался от восторга. Мы же протолкались к импровизированному бару — столу, где тетя Галя, буфетчица, разливала лимонад и продавала пирожки. И Мишка достал из кармана флягу.
— Парни, по маленькой? За встречу!
Мы отошли в сторонку, и Мишка плеснул всем в стаканы с лимонадом самогонки. Выпили, поморщились.
— Ну что, в пляс? — предложил Боря.
Заиграла «Чао, бамбина» в исполнении Дина Рида, и мы ринулись на танцпол. Я никогда особо не умел танцевать, но в такой атмосфере это было неважно. Все прыгали, размахивали руками, девчонки крутились в своих лучших платьях.
— Сенька, ты как дерево двигаешься! — смеялась Светка, показывая мне движения.
Потом заиграла медленная «Подмосковные вечера», и пары стали обниматься. Я пригласил Светку, и мы закружились в медленном танце.
— Как дела в училище? — спросила она, положив голову мне на плечо.
— Нормально, служба есть служба, — ответил я. — Скучаю по дому.
А после танца мы с парнями уселись за столик в углу. Николай Иванович поставил «Калинку», и весь зал снова взорвался.
— Слушай, Сенька, — сказал Борька, отпивая из своего стакана, — расскажи, как там у вас в училище? Правда, что муштра жесткая?
Я откинулся на стуле.
— Да жесткая, конечно. Подъем ранний, строевая подготовка, стрельбы, изучение техники. Но ничего, привыкаешь. Зато дисциплина железная, и товарищи хорошие. Недавно на учениях с учебными гранатами работали.
— С гранатами⁈ — восхитился Максим. — Вот это да! А я в своем торговом только кассы изучаю да товароведение. Правда, практику в райцентре проходил — в универмаге работал. Там такие истории были!
— Какие? — заинтересовался Мишка.
— Приходит как-то бабка в магазин, покупает трусы мужские, размер пятьдесят шестой. Говорю ей — «Бабуля, да это же мужские!» А она мне — «Знаю, внучек, знаю. Зато какие половые тряпки славные выходят!»
