Петренко подошел к кабине и глянул на приборную доску. Стрелка компаса металась, как бешеная, — то влево, то вправо, словно потеряла всякий смысл.
— Что за черт… — пробормотал старшина, почесав затылок.
— Да вы на часы посмотрите, — добавил Рахмон, кивнув на панель.
Электронные часики на приборке творили какую-то чушь — цифры скакали, как на неисправном калькуляторе.
— Толик! — гаркнул Петренко. — Беги сюда!
Радист подбежал, сжимая в руках рацию.
— Товарищ старшина, у меня тоже что-то не то творится. Батарейки свежие поставил, а «рация» то работает, то молчит. Сама по себе включается-выключается.
И Кирилл почувствовал, как мурашки побежали по спине. Что-то тут было неладно. Воздух будто загустел, дышать стало тяжело — как перед грозой в горах.
— Может, назад повернем? — предложил Димка, и голос его дрогнул.
— Не городи чушь, — отрезал Петренко. — Техника барахлит — дело житейское. Едем дальше.
Но не прошло и километра, как встал головной транспорт. Из кабины выскочил сержант, командир передовой машины.
— Петренко! — заорал он, размахивая руками. — Мотор глохнет! И не только у меня!
И правда — по всей колонне началась чертовщина. Движки работали с перебоями, чихали, глохли, снова заводились со скрипом. БТР в хвосте дважды вставал колом.
— Что творится? — спросил Кирилл у Гриши.
— Черт его знает, — ответил пулеметчик, но Кирилл заметил, как тот нервно сжимает свое оружие.
И Петренко собрал командиров машин на летучку. Кирилл видел, как они горячо спорят, тычут пальцами в сторону гор, качают головами. Наконец старшина вернулся с кислой миной.
— Слушай команду, — бросил он солдатам. — Техника по всей колонне барахлит. Связь пропала. Топаем пешком до ближайшего кишлака — там попробуем выйти на базу.
— А машины как? — спросил Димка.
— Оставляем.
— Но товарищ старшина, — начал было Толик, — а вдруг…
— Без базара! — рявкнул Петренко. — Приказ есть приказ!
Солдаты начали вылезать из кузовов. Кирилл подхватил оружие, подсумки с рожками, алюминиевую флягу. Странное чувство не отпускало — будто они совершают роковую ошибку.
— Кирюха, — тихо сказал ему Димка, — у меня нехорошее предчувствие.
— У меня тоже, — признался Кирилл, поправляя лямку автомата.
Но приказ есть приказ. Группа из пятнадцати человек двинулась по горной тропе, оставив позади транспорт с ящиками патронов и тушенкой.
— Далеко топать? — спросил Гриша у Петренко, утирая пот с лба.
— Километра три, не больше, — ответил старшина, разворачивая потрепанную карту генштаба. — Там кишлак есть, а за ним — наш блокпост.
Но через час марша стало ясно — что все слишком уж подозрительно. Тропа, которая должна была привести к кишлаку, вдруг свернула в совсем другую сторону. Ориентиры не сходились с картой.
— Товарищ старшина, — сказал один из сержантов, — мы не туда идем.
Петренко остановился, снова развернул карту, водя пальцем по линиям.
— Не может быть. Этот маршрут я знаю идеально.
— А солнце где? — спросил Толик, щурясь.
Все задрали головы. Солнце висело не там, где полагалось в это время дня. Более того — словно застыло на месте, не двигаясь по небосводу.
— Какого черта? — выругался Петренко, и в его голосе впервые прозвучала растерянность.
У Кирилла же по спине пробежал холодок.
— Товарищ старшина, — тихо проговорил Димка, — может, лучше к машинам вернемся?
— Точно, — поддержал Гриша. — Место какое-то поганое.
Петренко колебался. Отступать было не в его правилах. Но происходящее не лезло ни в какие ворота.
— Ладно, — наконец решил он. — Возвращаемся.
Но когда повернули назад — тропы как не бывало. Вместо знакомой дороги перед ними зиял крутой склон, заросший колючим арчой.
— Быть не может, — прошептал Толик. — Мы же только что тут прошли.
— Спокойно, — сказал Петренко, но голос его дрогнул. — Просто с пути сбились. Найдем дорогу.
Искали обратный путь еще два часа. Но местность словно подменили. Знакомые приметы исчезли, появились новые скалы и расщелины, которых отродясь здесь не было.
— Товарищ старшина, — сказал сержант Волков, — такое чувство, что мы по кругу ходим.
— И у меня такое же, — кивнул Гриша, вытирая испарину.
Кирилл заметил еще одну странность — их тени. Слишком короткие для этого времени и падали не в ту сторону.
— Ребята, — тихо позвал он, — на тени свои гляньте.
Все посмотрели под ноги. Несколько секунд стояла мертвая тишина.
— Мать-перемать, — выдохнул Димка. — Что за чертовщина?
— Не знаю, — признался Петренко. — Но мне это совсем не нравится.
И вдруг Толик заорал.
— Старшина! Связь! Связь есть!
Он лихорадочно крутил ручки. В динамике зашипело, затрещало, а потом прорвался голос.
— … повторяю всем постам… приборы с ума сошли… магнитная аномалия… немедленно покинуть зону…
Голос оборвался так же неожиданно, как и прозвучал в эфире.
— Что он там бормотал? — спросил Петренко.
— Про какую-то магнитную штуковину говорил, — Толик покрутил ручку настройки на рации. — И чтобы мы отсюда сматывались поскорее.
— Из какой зоны?
— Да кто ж его знает. Опять молчит, зараза.
