Мы выстроились в одну шеренгу, словно перед утренним разводом. Полковник неспешно прошелся перед нами.
— Так-так-так… Семенов, Овечкин, Рогозин, Форсунков, — медленно перечислил он наши фамилии, будто зачитывал приговор. — Вся компашка в сборе. И что же вы мне доложите?
Мы молчали, как партизаны на допросе. Что тут скажешь? «Товарищ полковник, мы кота ловили»?
— Товарищ полковник, — вдруг подал голос Леха, и в его голосе прозвучала такая уверенность, что я невольно восхитился, — мы проводили… э-э-э… учебно-тренировочное занятие по… по скоростному передвижению в ограниченном пространстве!
Я чуть не подавился от смеха, а Колька закашлялся так, что едва не выдал себя. Пашка же уставился на Леху, как на только что прилетевшего с Марса.
Полковник медленно поднял бровь — у него это получалось мастерски.
— Учебно-тренировочное занятие? Весьма интересно. А кто вам разрешил проводить самодеятельные занятия?
— Никто, товарищ полковник, — честно признался Леха, и я подумал, что хоть в этом он не соврал.
— Вот именно. А теперь объясните мне, товарищи курсанты, что это за зверь сидит у меня в кабинете на столе и преспокойно умывается?
Мы переглянулись — значит, полковник все видел! И кот, видимо, чувствовал себя там как дома.
— Это… кот, товарищ полковник, — выдавил из себя Колька.
— Кот! — повторил Белкин с такой интонацией, словно речь шла о диверсанте. — В кабинете училища сидит кот! И откуда же он взялся?
— Из окна, товарищ полковник, — тихо признался я.
— Понятно. Значит, так. — полковник сложил руки за спиной. — Сейчас вы идете в свою казарму и приводите ее в идеальный порядок к проверке. А этого… стратега… — он кивнул в сторону кабинета, и я уловил в его голосе едва заметные нотки веселья, — уберете после проверки. И чтобы больше никаких самодеятельных учений! Усвоили?
— Так точно! — хором отрапортовали мы.
— Свободны!
Мы строевым шагом направились к казарме, но как только скрылись за углом, перешли на быстрый шаг. А по дороге Пашка не выдержал.
— Форсунков, у тебя что, крыша совсем поехала? Учебно-тренировочное занятие!
— А что? — невинно ответил Леха. — Зато не соврал. Мы действительно тренировались быстро бегать.
— Да уж, натренировались, — проворчал Колька. — Теперь еще и кота убирать придется.
Вернувшись же в казарму, мы обнаружили, что за время нашего отсутствия там побывал старшина. На моей тумбочке лежала записка, написанная его размашистым почерком: «Семенов! Где вы все пропали? Проверка через полчаса!».
— Ну все, хана нам, — вздохнул Пашка, опускаясь на койку.
— Не паникуй, — сказал я, оглядывая казарму. — У нас тут все в ажуре. Главное — держать оперативно-тактическое лицо и не выдавать себя.
Мы быстро еще раз проверили все по списку, поправили то, что успело сдвинуться, и стали ждать. Время тянулось, как на политзанятиях. А ровно через полчаса в казарму вошли полковник Белкин и старшина. И Мы махом вытянулись в струнку.
— Вольно, — разрешил полковник и начал обход.
Проверка же шла как по маслу. Белкин придирчиво осматривал каждую мелочь — тумбочки, койки, форму, ботинки. Все сияло, будто только что из магазина. Мы стояли навытяжку, боясь дышать.
— Неплохо, — наконец произнес полковник, и мы чуть не выдохнули с облегчением. — Видно, что курсанты стараются. Но… — он сделал паузу, и у меня сердце ухнуло в пятки, — есть одно замечание.
«Все, приехали!» — мелькнуло в голове.
— В казарме пахнет… странно, — продолжил Белкин, принюхиваясь. — Чем-то… кошачьим.
Мы украдкой переглянулись — кот успел наследить!
— Товарищ полковник, — вдруг подал голос Леха, — это, наверное, от открытого окна. Весна же, коты во дворе…
— Возможно, — кивнул Белкин. — Но впредь проветривайте казарму более… избирательно.
— Так точно, товарищ полковник!
Он еще раз окинул нас строгим взглядом и направился к выходу, но у самой двери обернулся.
— Кстати, курсанты. После ужина зайдите в класс. Там вас ждет… гость.
И когда проверяющие ушли, мы наконец-то вздохнули полной грудью.
— Пронесло! — радостно воскликнул Пашка, вытирая пот со лба.
— Рано радуешься, — осадил его Колька. — Кота-то еще ловить надо.
— А может, сам уйдет? — с надеждой в голосе спросил Леха.
— Ага, как же, — фыркнул я. — Небось уже всю карту боевых действий изучил и план обороны составил.
После ужина же в столовой — гречка с тушенкой и компот из сухофруктов — мы, как приказал полковник, отправились в класс. Дверь была приоткрyta. А заглянув внутрь, мы обомлели — кот преспокойно спал на кафедре, свернувшись калачиком прямо на журнале боевой подготовки.
— Ну надо же, — прошептал Пашка. — Как дома устроился, зараза.
— Тише, не разбуди, — предупредил Колька. — А то опять цирк начнется.
Мы осторожно вошли в класс. Кот открыл один желтый глаз, лениво посмотрел на нас и снова закрыл, словно говоря — «А, это вы. И что?»
— Как же его взять-то? — размышлял вслух Леха, почесывая затылок.
— Надо приманить чем-нибудь, — предложил я.
— А чем? У нас же ничего съестного нет.
Но тут Пашка полез в карман и достал кусок черного хлеба, припрятанный с ужина.
— Может, попробуем?
— Коты хлеб не жрут, — авторитетно заявил я.
