Перед нами открылось зрелище, которое напоминало судный день. Впрочем, возможность уснуть в тихом углу занимала нас больше, чем шальная пуля русских. От взрывов, раздававшихся с переднего края наступления, содрогался воздух, засоряя наши ослабевшие легкие. Все молчали, лишь изредка слышались команды: «Стой!», «Смирно!», и мы бросались на горящую землю. Мы настолько устали, что поднимались лишь тогда, когда полностью подавляли очередной очаг сопротивления — оставшихся без подкрепления солдат, засевших в каком–нибудь окопе. Иногда из укрытия появлялись солдаты с поднятыми руками: те, кто желал сдаться в плен. И каждый раз повторялась одна и та же трагедия. Краус по приказу лейтенанта пристрелил четверых капитулировавших, судетец — двух, а солдаты из 17-й роты — девятерых. Юный Линдберг, который с самого начала наступления пребывал в состоянии панического ужаса (он или рыдал, или хохотал), взял у Крауса пулемет и уложил двух большевиков. Двое убитых были намного старше парня и до последнего момента молили о пощаде. Еще долго мы слышали их крики. Но Линдберг, которого охватил приступ гнева, стрелял, пока крики не затихли.
Помню еще «хлебный дом». Мы его так назвали, потому что, перебив всех, кто в нем засел, нашли несколько буханок хлеба и расправились с ними в качестве вознаграждения за ужасы, которые свалились на нашу голову. От страха и усталости мы обезумели. Нервы наши были напряжены до предела. Мы с трудом повиновались приказам и крикам, предупреждающим об опасности, которые сыпались непрерывной чередой. Брать пленных нам было запрещено. Мы знали, что и русские не берут в плен, поэтому, как ни хотелось нам спать, приходилось поддерживать себя в полусонном состоянии, зная, что где–то поблизости бродят большевики. Или они, или мы — вот почему и я, и мой друг Гальс кинули в «хлебный дом» гранаты, хотя русские выставили там белый флаг.
Когда наше бесконечное наступление подошло к концу, мы растянулись на дне воронки и долго смотрели друг на друга, не говоря ни слова. Мы все словно онемели. Кители наши были расстегнуты, изорваны в клочья, а от приставшей к ним грязи сливались с цветом земли. В воздухе по–прежнему грохотали взрывы, и ощущался запах гари. Погибло еще четверо наших, а с собой мы несли пять–шесть раненых, среди которых был и Оленсгейм. В окопе нас собралось человек двадцать. Мы пытались привести в порядок мысли, но невидящий [660] взор блуждал по выгоревшей окрестности, а в головах было пусто»{618}.
После 21.00 существенных изменений в оперативной обстановке в центре и на правом фланге 1-й ТА (в полосе 3-го мк и 6-го тк) не произошло. 3-я тд, из–за сильного сопротивления наших войск в северной части Луханина и сильных налетов советской авиации на южную часть этого села, была вынуждена приостановить наступление двух батальонов 394-го грп на северном берегу ручья. Удары были столь эффективны, что немцам пришлось даже приостановить переправу войск через мост. Уже ночью поступило сообщение из дивизии «Великая Германия»:
«Великая Германия» стоит передовыми частями на линии выс. 230.1 и юго–восточнее Сырцево, фронтом на северо–восток и северо–запад. Вражеские танки расположены на юго–восточных окраинах Сырцево и высотах восточнее от них. Другие вражеские танки замечены юго–восточнее Верхопенье. Дивизия просит возвратить фузилерский полк в свое расположение»{619}.
К исходу дня оборону перед атакующим клином 48-го тк удалось стабилизировать: войска остановить и закрепить на новых рубежах. К полуночи она выглядела следующим образом. Из приказа командира 67-й гв. сд на 24.00 7 июля:
«2. 67-я гв. сд с 611-м иптап, 496-м иптап, 5-м гв. мп. к 4.00 8.7.43 г. Занимает оборону на рубеже: (иск.) роща в 2 км западнее Верхопенье, южные окр. Верхопенье, ур. Становая.
3. Справа — 71-я гв. сд обороняется на рубеже: Трефиловка, Дмитриевка, Васильевка.
Слева — 51-я гв. сд обороняется на рубеже: западные и южные окраины Красная Поляна, выс. 252.5, выс. 239.6.
5. 196-й гв. сп со 2/138-го гв. ап занять и прочно оборонять участок: роща в 2 км западнее Верхопенье, изгиб дороги Сырцево — Верхопенье.
Задача: не допустить прорыва пехоты и танков противника на участке обороны.
КП полка — западная окраина. Верхопенье.
6. 199-й гв. сп с 3/138-го гв. сп занять и прочно оборонять участок: (иск.) изгиб дороги Сырцево — Верхопенье, северозападные скаты ур. Щенячье. КП полка — вост. отрог балки южнее МТС Верхопенье.
7. 201-й гв. сп с 1/138-го гв. ап занять и прочно оборонять участок: (иск.) ур. Щенячье, ур. Становая. КП полка — в балке, у буквы «П» Покровский.
8. Артиллерии задачи: [661]
1) Уничтожить пехоту и танки противника перед передним краем обороны.
2) Подготовить огни по местам вероятного скопления пехоты и танков противника.
3) Подготовить отсечные огни на флангах и стыках полков.
Мой резерв — учебный батальон — занять оборону, пересекая дороги, идущие из Верхопенье на Ильинский через шоссе Белгород — Курск, фронтом на юг.
9. На участке обороны в течение ночи отрыть траншеи полного профиля.
