Наиболее опасным представлялся участок, где наступала 11-я тд. Благодаря тому, что 7 июля удалось пробить брешь у Дуброва, ее боевая группа смогла прорваться сначала на шоссе Белгород — Обоянь, а затем, успешно используя поддержку с воздуха, сминая узлы сопротивления на высотах вдоль дороги, энергично продвинуться вперед. К исходу дня войска генерала Микла вели бой уже у ур. Сухая, примерно в 6 км севернее Яковлева. Учитывая, что 1-я ТА, как и 6-я гв. А, не имела второго эшелона, а третий армейский (тыловой) рубеж на этом направлении войсками не был занят, то прорыв второго рубежа на всю глубину в северном и северо–восточном направлениях с этого участка был вполне возможен. Вместе с тем активные действия противника у обояньского шоссе и восточнее (Покровка, ур. Сухая) ставили под угрозу правый фланг 31-го тк. А учитывая, что в центре и на левом фланге корпуса сплошного фронта не было, это наводило на мысль, что враг стремится окружить соединение Д. Х. Черниенко.
Было очевидно, что 31-й тк очень мешал обеим вражеским группировкам, нависая на их флангах. После того как 7 июля опять «Лейбштандарт» заняла Покровку, а «Дас Райх» закрепилась на выс. 224.5, 1,5 км восточнее Грезного, у неприятеля появилась вполне реальная возможность осуществить этот план встречными ударами из района Грезное через Кочетовку к Сухо — Солотину и из района Гремучий — Красная Дубрава на Сухо — Солотино.
Оба сценария развития оперативной обстановки рассматривались Н. Ф. Ватутиным как наиболее вероятные, а вот план удержания противника вырабатывался в штабе фронта с трудом. На это влиял целый ряд факторов: во–первых, отсутствие на месте резервов, а во–вторых, безусловное требование Москвы остановить немцев в ближайшее время. Поэтому без [666] преувеличения можно сказать, что в таких условиях для решения поставленных задач командование фронта прилагало огромные усилия.
Попробуем взглянуть на оперативную ситуацию к исходу 7 июля, используя информацию, которая поступила в штаб фронта и лично командующему. Итак, после трех суток боев оборонявшаяся на направлении главного удара 6-я гв. А находилась в очень тяжелом положении. Самостоятельно удерживать свою полосу не могла. Из шести дивизий три: 51-я гв., 52-я гв. и 67-я гв. сд были обескровлены и рассеяны. Сбор их частей продолжался и 7 июля, и в последующие сутки. Существенно ослабленной была и 90-я гв. сд. Высокие потери понесли танковые и артиллерийские соединения, находившиеся в полосе 6-й гв. А. Количество танков в 5-м гв. Стк сократилось до численности танковой бригады. От 50 до 70 % бронетехники потеряли 96-я отбр, 245-й, 230-й отп и 1440-й сап. В 496-м, 538-м, 611-м, 868-м и 1008-м иптап осталось от 4 до 8 орудий. Лишились значительной части своей огневой мощи и другие части и соединения, в частности 14-я, 27-я и 28-я оиптабр.
В войсках И. М. Чистякова, как, впрочем, и всего фронта, заметно снизилась дисциплина. И без того измотанные дивизии начали терять личный состав не только в бою. Особенно это чувствовалось на направлении главного удара противника. Тылы и прилегающие к тактической зоне населенные пункты были наводнены бойцами и командирами, выходившими из боя, отставшими от своих частей или теми, кто пробивался из окружения.
Наряду с ними встречалось значительное число бойцов и командиров, намеренно оставивших свои части. В отдельных полках НКВД, несших службу заграждения за войсками 7-й гв. А, задерживали более 200 человек, ежесуточно отходящих без приказа с поля боя и отставших в результате атаки врага от своих частей. Вот цитата из донесения начальника Управления контрразведки Смерш Воронежского фронта генерала Осетрова:
«В ходе расследования дел о бегстве с поля боя установлены факты проявления трусости со стороны отдельных командиров:
Командир взвода 7-й роты 229-го гв. сп 72-й гв. сд Павлов, 1922 г. р., уроженец г. Москвы, член ВЛКСМ, 5 июля с. г. без приказа командования отвел свой взвод в тыл, самовольно оставив занимаемый им рубеж обороны.
На допросе Павлов признал себя виновным полностью, объясняя свой поступок личной трусостью. Следствие закончено, и дело передано на рассмотрение Военному трибуналу.
6 июля под нажимом танков противника части 30-й истребительно–противотанковой [667] артбригады начали беспорядочно отходить. Врид командира бригады Сапожников, не приняв должных мер к наведению порядка в подразделениях бригады, явился на КП 81-й гв. сд, за что командир этой дивизии наложил на него дисциплинарное взыскание.
Отделом контрразведки НКО «Смерш» 213-й сд выявлен факт проявления трусости со стороны командира пулеметной роты ст. лейтенанта Варзинского, который с группой красноармейцев в 7 человек бежал с поля боя.
Будучи задержан оперуполномоченным Панфиловым, Варзинский заявил, что батальон, которому была придана его пулеметная рота, полностью окружен и уничтожен. Позднее было установлено, что заявление Варзинского ложно, так как батальон продолжал вести активные бои с противником. Варзинский — ранен и убыл на излечение в госпиталь.
