«К моменту занятия корпусом указанного рубежа противник оказывал сильное давление в направлении на Прохоровку (село. — В. З.), в результате чего приказом командующего [704] Воронежским фронтом корпусу было приказано занять новый рубеж обороны и прочно удерживать его. Выполняя приказ командующего, части корпуса, произведя перегруппировку, к 21.00 8.07.43 г., заняли положение:
11-я мсбр с минполком — Красный Октябрь, Прохоровка (село. — 6.3.), Васильевка.
183-я тбр с сап — южная окраина Андреевка и северный отрог балки, что южнее Андреевки.
178-я тбр с иптап — южный отрог балки, что южнее Андреевка, северные скаты выс. 241.6.
186-я тбр оставалась в резерве командира корпуса и занимала прежнее положение»{661}.
Несмотря на значительное количество частей и соединений, выдвинутых на участок 31-го тк (четыре танковые бригады, три иптап, стрелковый полк с двумя батареями дивизионного артполка), на тот момент это было наиболее слабое место в системе обороны 1-й ТА. Соединения майора Косачева и полковника Петрунина на 50 % были укомплектованы маломощными 45-мм ПТО, а танковые бригады — значительным числом легких Т-70. Войска сюда стягивались спешно, не только из разных корпусов, но даже из разных армий фронта. Приказы вышестоящими штабами о переброске и сосредоточении отдавались в большинстве своем без учета маршевых и транспортных возможностей войск. Их командный состав друг друга не знал, времени для простого знакомства, не говоря уже об установлении связи, налаживания взаимодействия, проведения рекогносцировки, да и просто для занятия рубежа и окапывания техники, катастрофически не хватало. Так, 154-й гв. сп и 192-я отбр{662} выходили на позиции уже после рассвета, под ударами вражеской авиации и огнем танков «Лейбштандарт». При этом на переднем крае 31-го тк ни одна бригада и ни один полк (будь то стрелковый или артиллерийский) не располагали средствами ПВО, не было даже зенитных пулеметов, не говоря уже об орудиях. Летчики 8-го ак имели прекрасную возможность наносить удары по наземным целям, как на полигоне, не опасаясь существенного противодействия со стороны наших войск. Все это в комплексе вело к тому, что на бумаге рубежи казались прочными (в танковых бригадах даже был резерв для контратак), а на деле никакой системы обороны, именно системы, не было. Командиры частей и целых соединений в такой суматохе не руководствовались [705] порочным, по своей сути, принципом «бьемся каждый за себя», но бывало, не разобравшись, воевали друг с другом.
На рассвете, оставив в обороне по Липовому Донцу мотопехоту и противотанковые средства двух моторизованных и одной пехотной дивизий, а также в качестве подвижного резерва танковый полк «Мертвой головы», Хауссер двумя боевыми группами «Лейбштандарт» и «Дас Райх» усиленными танковыми полками нанес удар по обороне 31-го тк. Атаку корпуса СС поддержал сильным бомбовым ударом 8-й ак. А перед появлением его групп штурмовых и бомбардировочных эскадр над позициями наших войск появился самолет–разведчик — двухвостая «рама», выискивая наиболее важные цели: группы танков и позиции артиллерии. После передачи значительных сил в ГА «Центр» этот авиакорпус, и без того использовавшийся предельно рационально, был сконцентрирован только на главном направлении, а интенсивность вылетов его групп заметно возросла. Причем, как вспоминал генерал Зайдеман, с 8 июля штурмовая авиация — подразделения «охотников за танками» Хе-129В и Ю-87G-1 — была нацелена в основном в полосу 2-го тк СС и 3-го тк для истребления подошедших сюда и обнаруженных противником советских танковых корпусов.
Перед рассветом, получив данные разведки о скоплении немецких танков в Покровке и у Больших Маячек, комкор Д. Х. Черниенко лично выехал в 192-ю отбр. и отдал приказ комбригу А. Ф. Каравану выйти в район Красной Поляны, выс. 252.5, и, в случае атаки противника, помочь пехоте огнем. Но об этом распоряжении генерала не были поставлены в известность ни находившиеся там бригады корпуса, ни приданные войска. При выдвижении уже в 5.00 у выс. 251.0 южнее Красной Поляны рота легких танков М 3л 416-го тб бригады была обстреляна вражеской артиллерией и завязала бой с его танками. Ей на помощь подошла 2-я рота 417-го тб 192-й отбр. С 6.25 бомбардировщики и штурмовики противника группами по 35–40 самолетов начали непрерывную обработку всего района, где предстояло действовать танкистам подполковника А. Ф. Каравана. Координировал удары авиации и атаки танков находившийся уже в 4.30 над полем боя немецкий самолет–разведчик «Фокке — Вульф-189», прозванный на фронте нашими солдатами «рамой». Вот одно из его перехваченных сообщений об атаке на колонну 192-й отбр:
«7.50. 12 танков противника у выс. 251.0 (5 км севернее Покровки) атакованы нашими штурмовиками.
8.25. 12 русских танков у выс. 251.0 атакованы немецкими [706] штурмовиками. Немецкие танки на дороге в 1 км северо–восточнее Лучек»{663}.
