Трудно понять действия командира 10-го тк. Судя по имеющимся данным, ситуация складывалась следующим образом. Получив задачу от С. П. Иванова и уяснив всю сложность обстановки, В. Г. Бурков, вероятно, посчитал план командующего фронтом нереалистичным. Тем не менее решил не вступать в открытый конфликт (приказ есть приказ) и без лишнего шума пренебрег приказом свыше. А в качестве объяснения сослался на нехватку времени, неувязку с соседом и на численно превосходящего противника. Тем более что объясняться было проще из–за того, что разговор шел не с глазу на глаз, а через аппарат Бодо.
Доводы об отсутствия увязки со 2-м тк и о наличии перед фронтом соединения численно превосходящего противника выглядят, мягко говоря, неубедительными. КП генерала А. Ф. Попова с 7 июля находился в 6 км от Андреевки (НП 10-го тк) на окраинах х. Ямки, где в это же время развернулись основные силы 10-го тк. И не найти командира 2-го тк, который с утра и вплоть до начала контрудара находился на КП, было действительно сложно. Особенно если учесть, что все бригады А. Ф. Попова, прежде чем атаковать противника, проходили через позиции бригад 10-го тк.
Трудно разобраться и в других утверждениях комкора. Что помешало, к примеру, его разведке, которая пересчитала все [729] немецкие танки на участке соседнего 31-го тк, установить, что непосредственно перед фронтом корпуса действует лишь один моторизованный батальон СС (разведотряд), усиленный 10–15 танками? Или почему комкор, зная о местонахождении на его участке 17 танков и располагая силами более 164 боевых машин, 81 САУ и орудий ПТО, а также 94 минометами{689}, не предпринял решительных действий для уничтожения этого узла сопротивления. В крайнем случае у В. Г. Буркова была возможность договориться с генералом A. C. Костициным, командиром 183-й сд, об огневой поддержке гаубицами. В этот момент один дивизион 622-го ап этой дивизии находился в полосе 285-го сп. Вместе с его подразделениями и обстреливали лесочек у свх «Комсомолец» танкисты 10-го тк (183-я тбр), где, по данным разведки, расположились 17 танков врага. Хотя по некоторым данным, там находился дивизион штурмовых орудий «Лейбштандарт».
Следуя логике В. Г. Буркова, можно только удивляться, как это в столь сложной ситуации А. Г. Кравченко решился ударить полусотней танков в центр обороны дивизии Крюгера, да еще и сумел потеснить ее части на несколько километров.
Согласно отчету 10-го тк, В. Г. Бурков, отдав приказ в 6.00 8 июля о выдвижении 183-й тбр в район Андреевки, где уже находилась 178-я тбр с 287-м мп, оставил 186-ю тбр с сапом в районе хуторов Барчевка, Липовка (12 км от Андреевки). Документальный фонд 10-го тк и его соединений в ЦАМО РФ за этот период скудный, тем не менее в обнаруженных мною материалах о каком–либо планировании участия его войск в контрударе речи не идет. Это относится и к оперативным документам, и к отчетам штаба. Все приказы отдавались на оборону.
В архиве мне удалось познакомиться с автобиографией комкора, в которой он останавливается на действиях его корпуса в Курской битве. В этом документе генерал сетует, что после войны в литературе в основном описываются контрудары 1-й ТА и других танковых соединений, в частности 10-го тк. По его мнению, ничего подобного не было. Он открыто признает, что соединение стояло на месте и вело огневой бой, так как это был наиболее оптимальный прием борьбы с вражескими танками.
В тех условиях командиру корпуса следовало не теоретизировать, а вспомнить, что война дело коллективное и выполнение [730] приказа, когда он отдан, долг командира. Поэтому существенным вкладом корпуса в общую победу была бы атака, предпринятая даже с опозданием, хотя бы между 13.00 и 14.00. Вне всякого сомнения, массированный удар танками по слабо прикрытому стыку «Лейбштандарт» и «Дас Райх» оказал бы большую помощь и дравшимся у Калинина гвардейцам А. Г. Кравченко, и истекающей кровью первой танковой. Но, похоже, генералу В. Г. Буркову громить врага было недосуг, он думал совсем о другом. Через несколько дней, 12 июля, подобная ситуация вновь повторилась. В это время 10-й тк уже был передан в оперативное подчинение М. Е. Катукову. Прибывший утром 12 июля в корпус член Военного совета фронта Н. С. Хрущев не увидел никаких приготовлений к фронтовому контрудару, а руководство штаба невнятно доложило, что никакого приказа они не получили и задачи на бой не знают. Хотя, как потом выяснилось, письменный и графический приказ–задание из штаба 1-й ТА был доставлен еще 11 июля. Памятуя, как В. Г. Бурков «наводил тень на плетень» 8 июля, Никита Сергеевич немедленно принял жесткие меры. В результате соединение очень активно вело боевые действия в течение дня.
Н. Ф. Ватутин был раздосадован бездействием командира 10-го тк. И понять его можно, целый корпус — 185 танков и САУ — простоял весь день на флангах двух вражеских дивизий и не предпринял даже попытки ударить по врагу:
