В ходе двухсуточных кровопролитных боев соединения 48‑го тк понесли очень существенные потери в бронетехнике, более значительные, чем дивизии СС. В первую очередь это относится к ударному соединению — дивизии «Великая Германия». Согласно донесению 48‑го тк на 20.30 7 июля, вечером 6 июля дивизия имела в строю 1 Т-3 (кр.), 8 Т-3 (дл.), 1 Т-4 (кр.), 21 Т-4 (дл.), 2 Т-6, 12 огнеметных танков{547}. На 4 июля танковый полк дивизии располагал 112 боеспособными танками, в том числе 14 «тиграми», а к исходу 6 июля советские войска вывели из строя 59 машин, в том числе 12 «тигров». Следовательно, после двух суток боев полк Штрахвица лишился больше половины танкового парка — 53 %.
В более тяжелом положении оказалась бригада «пантер». По штату она имела 192 линейных танка и 8 машин штаба 39‑го тп. В ходе марша от железнодорожной станции в район сосредоточения в тактической полосе 48‑го тк из–за возгорания в моторном отделении две «пантеры» сгорели полностью. Это были первые потери, еще до начала наступления. Судя по данным журнала боевых действий 48‑го тк, при дальнейшем движении на исходные позиции через село Мощеное в район Бутова вышли из строя еще 38 танков. Примерно в 8.20 бригада была готова ввести в бой 160 «пантер». Согласно тому же донесению штаба корпуса, к исходу дня 6 июля в строю осталась лишь пятая часть — 40 боевых машин.
Большая часть Т-5 — более сотни танков вышло из строя по техническим причинам и требовало ремонта. Но в боевых условиях и командованию 48‑го тк, и 4‑й ТА, в общем–то, было все равно, по каким причинам они вышли из строя. Главное в другом: ударное объединение ГА «Юг» лишилось почти одномоментно такого значительного количества боевой техники — более чем полнокровного танкового полка дивизии. Причем, как покажут дальнейшие события, несмотря на огромные усилия ремонтных подразделений, восстановить ее и использовать сразу в боях хотя бы 100 «пантер» в самый нужный момент Кнобельсдорфу так и не удалось. А ведь на эти силы в плане «Цитадели» делались расчеты, ставились им определенные [588] цели и задачи и немалые. И все рухнуло. Резкая потеря боеспособности бригады и серьезные проблемы с ее использованием, наряду с существенным отставанием войск АГ «Кемпфа», оказали очень существенное негативное влияние на действие войск 4‑й ТА в ходе первого этапа операции и явились важными факторами, «обрушившими» «Цитадель».
Легенды Огненной дуги, или Как писал историю Курской битвы генерал Н. Ф. Ватутин.
С началом вражеского наступления для командования Воронежского фронта была решена одна очень важная проблема — будет ли наступать противник или нет. Но сразу же возникла новая — где, на каком рубеже наши войска остановят немцев? Н. Ф. Ватутин нацеливал командный состав фронта на то, чтобы удержать противника в системе первых двух полос армейской обороны. И ни в коем случае не допустить прорыва его соединениями третьего (тылового) рубежа. Вероятно, и для себя Николай Федорович поставил именно такую планку. Это не было лишь его решением, такую задачу ставила и Ставка ВГК. На ее решение были нацелены все шаги фронтового руководства и в период подготовки обороны, и в течение первых двух суток боев. Однако враг оказался намного сильнее, чем ожидалось. Уже в первые двое суток операции начали рушиться готовившиеся месяцами планы отражения удара. Несмотря на мощные заграждения и укрепления, танковые соединения ГА «Юг» успешно преодолевали уже две позиции армии И. М. Чистякова. На прорыв и закрепление первой полосы ушло около 18 часов, второй и того меньше. Столь стремительный успех врага вызывал тревогу, нервозность в штабе фронта с каждым часом нарастала. И хотя операция проводилась по давно отработанному плану, в этот момент в действиях Н. Ф. Ватутина начинает ощущаться неуверенность, стремление решить большой и сложный вопрос наскоком, одним махом, при этом командующий не всегда учитывал реалии складывающейся обстановки. Николай Федорович нервничал, он понимал — враг захватил инициативу, и лихорадочно искал способ переломить ситуацию, навязать противнику свою волю. С этим связана и череда контрударов, которые то планировались, то отменялись, вновь планировались и переносились. Такое «дерганье» войск связано не только с предельно сложной оперативной обстановкой, но и с отдельными качествами характера Н. Ф. Ватутина, его стилем работы, а также низким уровнем профессиональной подготовки и оперативного кругозора высшего комсостава фронта, [589] из–за чего командующий фронтом в полной мере не мог положиться даже на некоторых командующих армиями.
