На правом фланге армии в 22‑м гв. ск положение тоже оказалось очень сложным. Здесь по–прежнему оборонялись лишь две дивизии: 90‑я гв. сд и 67‑я гв. сд. Обе были заметно ослаблены, особенно последняя. Лишь один ее 196‑й гв. сп во второй половине дня 6 июля, преследуемый противником, отошел на позиции 90‑й гв. сд и занял оборону севернее Луханина. По сообщению полковника Бажанова, в его подразделениях числилось всего около 400 человек. Два остальных полка дивизии А. И. Баксова были в окружении и в течение ночи отдельными группами прорывались из кольца. Перед полуночью стало известно, что 199‑й гв. сп начал сосредотачиваться в районе ур. Щенячье (2 км севернее х. Сырцев), а 201‑й гв. сп — в районе х. Гремучий и в роще восточнее. Вместе с пехотой вышла и значительная часть артиллерии дивизии, что в тех условиях было очень важно. Таким образом, на утро 7 июля о боеспособности 67‑й гв. сд можно было говорить с большой натяжкой.
90‑я гв. сд хотя и вступила в бой во второй половине дня 6 июля, но не имела больших потерь. Однако из–за передачи [604] части стрелковых батальонов и артбатарей в 67‑ю гв. сд ее возможности были существенно ограниченны.
Учитывая значительную растянутость фронта 6‑й гв. А и сложность с восстановлением связи и управления в ней, Н. Ф. Ватутин с 3.00 7 июля передал 71‑ю гв. сд вместе с двумя батальонами 90‑й гв. сд в подчинение К. С. Москаленко. Предполагалось, что это усилит контрударную группировку 40‑й А и позволит более эффективно использовать дивизию при ударе по флангам противника.
Таким образом, к рассвету 7 июля И. М. Чистяков имел в подчинении: два потрепанных танковых полка (245‑й и 230‑й отп) и танковую бригаду (96‑ю отбр), один сап (1440‑й сап), два танковых корпуса (2‑й гв. Ттк и 5‑й гв. Стк), из которых лишь один сохранил боеспособность и связь со штабом армии. А также семь стрелковых дивизий (51‑я гв., 52‑я гв., 67‑я гв., 89‑я гв., 90‑я гв., 92‑я гв. и 375‑я сд), из которых лишь три были полностью боеспособны (89‑я гв., 90‑я гв. и 375 сд) и уже находились на своих рубежах в полосе наступления 4‑й ТА. Переданная же армии для контрудара 92‑я гв. сд 35‑го гв. ск еще была на марше из района Прохоровки к передовой. В дальнейшем, в связи с усилением активности неприятеля в полосе 7‑й гв. А, ее командование получило приказ выйти на рубеж: Кривцово, Мелехово, Шеино. В таком состоянии 6‑я гв. А самостоятельно сдерживать противника не могла, не говоря уже о проведении крупномасштабного контрудара. Основу обороны в этот момент на обояньском и прохоровском направлениях составляли: 1‑я ТА генерала М. Е. Катукова, 2‑й гв. Ттк полковника A. C. Бурдейного и три истребительно–противотанковые бригады: 14‑я, подполковника В. И. Заботина, 27‑я, подполковника Н. Д. Чеволы, и 28‑я, майора Косачева.
Обо всем этом перед полуночью было доложено Н. Ф. Ватутину. В 1.25 7 июля он подписал приказ: «Предстоящую операцию по нанесению удара левым крылом армий отменить, ввиду сложившейся обстановки, недостатков резервов и невозможности в столь короткий срок сосредоточить части в исходное положение»{561}. Командующий 6‑й гв. А получил приказ продолжать удерживать занимаемый рубеж, а 89‑й гв. сд сдать участок обороны 93‑й гв. сд и сосредоточиться в лесу восточнее Терновки. Н. Ф. Ватутина беспокоил стык 7‑й гв. и 6‑й гв. А, здесь противник хотя двигался и медленно, но уже вклинился в оборону фронта, поэтому решил усилить оборону на стыках армий и выдвинуть сюда свежее соединение — 35‑й гв. ск генерал–лейтенанта С. Г. Горячева, а дивизию полковника М. П. Серюгина вывести в резерв. [605]
Получив это распоряжение, И. М. Чистяков вздохнул с облегчением. В условиях развала обороны в центре участка организация контрудара была для него головной болью. В эту ночь Иван Михайлович получил еще одно сообщение, поднявшее ему настроение: «…Армия сделала все, что могла. Первая танковая становится центром боев фронта…». Именно так, по свидетельству генерала Н. К. Попеля, охарактеризовал положение дел уже во второй половине дня 6 июля член Военного совета фронта Н. С. Хрущев в разговоре с командующим 6‑й гв. А.
В 3.30 на КП армии в Кочетовке из штаба фронта прибыл офицер связи с пакетом от командующего фронтом, который фактически возлагал ответственность за удержание второго рубежа и уничтожение прорвавшегося на прохоровском направлении противника на генерала М. Е. Катукова. Вот этот документ:
«Командующему 1‑й ТА генерал–лейтенанту Катукову Копия: командиру 5‑го гв. тк генерал–майору Кравченко командующему 6‑й гв. А генерал–лейтенанту Чистякову Одиночные танки противника прорвались Кочетовка через Лучки и направляются на Лучки. Приказываю:
Под личную ответственность Катукова и Кравченко, уничтожить прорвавшегося противника. Прошу закрыть промежуток между Яковлево и Лунино{562} и ни в коем случае не допустить дальнейшего прорыва противника. Для этого 31‑й тк двинуть в район Лучки. Ватутин, Хрущев, Иванов»{563}.
