Бой продолжался до наступления полной темноты. Несмотря на то, что наши танкисты впервые встретились с таким [653] сильным оружием противника, как танк Т-6, они дрались отважно, к концу дня подбили и сожгли 6 Т-6, 4 танка других марок, 3 бронемашины, 16 автомашин, одно орудие и уничтожено до 200 солдат и офицеров противника. Первый день боя с немецкими танками Т-6 показал, что борьба с ними вполне возможна имеющимися средствами, только требует изучения их «повадок», необходимо действовать хитростью, учитывая сильные и слабые стороны врага»{612}.
По сути 112‑я тбр предприняла лобовую «кавалерийскую» атаку против бригады Штрахвица, танки которой двигались на с. Сырцево. Нашим воинам еще не было известно, что они столкнулись не только с «тиграми», на возможное появление которых в период подготовки к Курской битве часто указывало командование, а и с новыми «пантерами». Поэтому в отчет и закралась ошибка.
Из–за непродуманных и скоропалительных распоряжений комкора С. М. Кривошеина, принятых в горячке боя, бригаде М. Т. Леонова был нанесен существенный урон. В тот день среди всех соединений армии она понесла самые большие потери. Из строя вышли 19 Т-34 и 1 Т-70, в том числе 14 «тридцатьчетверок» сгорели полностью{613}.
Лишь после встречной танковой атаки, потеряв два десятка машин, танкисты перешли к тактике подвижной обороны, встраивая узлы сопротивления. Действия соединения полковника М. Т. Леонова приостановили распространение бригады Штрахвица в северном направлении, но, к сожалению, это не смогло выправить ситуацию в центре обороны корпуса. Рубеж 3‑й мбр уже был полностью смят и занят врагом, немцы рвались в Сырцев и Луханино.
Об отходе русских (3‑й мбр) вдоль обояньского шоссе на север командованием 11‑й тд было немедленно доложено в штаб 48‑го тк. Кнобельсдорф решил использовать эту возможность и развить успех 11‑й тд. В полдень командование корпуса попросило 8‑й ак с 14.30 поддержать действие 3‑й тд, нанося удар по северному берегу ручья у Луханина. Но в связи с изменившейся обстановкой у шоссе в 15.00 запросило помощи люфтваффе для 11‑й тд. Генерал Микл доносил об очень мощном ПТО у х. Гремучий и просил уничтожить ударом с воздуха позиции русской артиллерии у хутора и восточнее. Однако штаб 8‑й ак сообщил, что до 18.30 он не в состоянии выполнить эту просьбу. Все силы были брошены в полосе 2‑го тк СС, где русские танки шли волнами. Но неожиданно из дивизии [654] Микла пришло обнадеживающее донесение. Из журнала боевых действий 48‑го тк:
«17.00. Из 11‑й тд … поступают доклады, что противник перед танковым полком силою до батальона бежит с позиции юго–восточнее Гремучего…
…Корпус просит 8‑й ак нанести всеми имеющимися силами удары по отступающему противнику по дороге (шоссе) от Гремучего на север.
18.10. 167‑я пд одним батальном заняла высоту на юго–западном углу Покровки. Остальные подразделения полка стоят в лесу южнее Покровки. Два других полка дивизии сосредоточены вокруг Ворсклы и Веселого»{614}.
В штабе 48‑го тк создалось впечатление, что 11‑я тд сможет на плечах отходящих войск 3‑й мбр, 67‑й гв. сд, а также частей 51‑й гв. сд, которые с 49‑й тбр и 1‑й гв. тбр отходили из Покровки, прорваться к Пселу и на высоты восточнее. Поэтому Кнобельсдорф пренебрег угрозой на левом фланге. Он решает, что русские здесь уже достаточно ослаблены, и на помощь генералу И. Миклу двинул дивизию «Великая Германия». Хейерляйн получает приказ: не ожидая наступления 3‑й тд, прорываться к Верхопенью.
Выход боевой группы 11‑й тд к Гремучему означал, что рубеж 3‑го мк прорван на всю глубину и сдерживать врага придется уже, главным образом, резервом командарма и переброской сил с неатакованных участков 6‑го тк. По крайней мере, пока отходившие части 3‑го мк не закрепятся на новых рубежах. Развитие ситуации именно по такому сценарию предполагал М. Е. Катуков, когда просил у Н. Ф. Ватутина войска для второго эшелона.
Однако надеждам Кнобельсдорфа не суждено было сбыться. Командование 1‑й ТА спрогнозировало действия противника и оперативно подвело свои танковые резервы в район прорыва. Параллельно с переброской к с. Сырцево 112‑й тбр с севера из ур. Становая к выс. 251.2 и Красной Дубраве (хутор рядом с Гремучим) была выдвинута 180‑я тбр полковника М. З. Киселева, которая с ходу вступила в бой с танками 11‑й тд. Эту бригаду поддержали огнем два отдельных истребительно–противотанковых дивизиона 85‑мм зениток, выдвинувшихся по приказу штаба артиллерии 1‑й ТА утром в этот район.
В 18.10 в штаб 48‑го тк поступили первые сообщения об ударе бригад Киселева и Леонова:
«11‑я тд ведет бой вокруг системы позиций юго–восточнее Гремучего. Отступление противника приостанавливается, [655] танковый полк дивизии вступил в бой против вражеских танков южнее выс. +2,2, на развилке дорог. Его наступательный клин в 17.45 находился строго южнее Красной Дубравы в районе выс. 251.2. Остальные подразделения дивизии следуют справа уступом назад.
