Перед нами открылось зрелище, которое напоминало судный день. Впрочем, возможность уснуть в тихом углу занимала нас больше, чем шальная пуля русских. От взрывов, раздававшихся с переднего края наступления, содрогался воздух, засоряя наши ослабевшие легкие. Все молчали, лишь изредка слышались команды: «Стой!», «Смирно!», и мы бросались на горящую землю. Мы настолько устали, что поднимались лишь тогда, когда полностью подавляли очередной очаг сопротивления — оставшихся без подкрепления солдат, засевших в каком–нибудь окопе. Иногда из укрытия появлялись солдаты с поднятыми руками: те, кто желал сдаться в плен. И каждый раз повторялась одна и та же трагедия. Краус по приказу лейтенанта пристрелил четверых капитулировавших, судетец — двух, а солдаты из 17‑й роты — девятерых. Юный Линдберг, который с самого начала наступления пребывал в состоянии панического ужаса (он или рыдал, или хохотал), взял у Крауса пулемет и уложил двух большевиков. Двое убитых были намного старше парня и до последнего момента молили о пощаде. Еще долго мы слышали их крики. Но Линдберг, которого охватил приступ гнева, стрелял, пока крики не затихли.
Помню еще «хлебный дом». Мы его так назвали, потому что, перебив всех, кто в нем засел, нашли несколько буханок хлеба и расправились с ними в качестве вознаграждения за ужасы, которые свалились на нашу голову. От страха и усталости мы обезумели. Нервы наши были напряжены до предела. Мы с трудом повиновались приказам и крикам, предупреждающим об опасности, которые сыпались непрерывной чередой. Брать пленных нам было запрещено. Мы знали, что и русские не берут в плен, поэтому, как ни хотелось нам спать, приходилось поддерживать себя в полусонном состоянии, зная, что где–то поблизости бродят большевики. Или они, или мы — вот почему и я, и мой друг Гальс кинули в «хлебный дом» гранаты, хотя русские выставили там белый флаг.
Когда наше бесконечное наступление подошло к концу, мы растянулись на дне воронки и долго смотрели друг на друга, не говоря ни слова. Мы все словно онемели. Кители наши были расстегнуты, изорваны в клочья, а от приставшей к ним грязи сливались с цветом земли. В воздухе по–прежнему грохотали взрывы, и ощущался запах гари. Погибло еще четверо наших, а с собой мы несли пять–шесть раненых, среди которых был и Оленсгейм. В окопе нас собралось человек двадцать. Мы пытались привести в порядок мысли, но невидящий [660] взор блуждал по выгоревшей окрестности, а в головах было пусто»{618}.
После 21.00 существенных изменений в оперативной обстановке в центре и на правом фланге 1‑й ТА (в полосе 3‑го мк и 6‑го тк) не произошло. 3‑я тд, из–за сильного сопротивления наших войск в северной части Луханина и сильных налетов советской авиации на южную часть этого села, была вынуждена приостановить наступление двух батальонов 394‑го грп на северном берегу ручья. Удары были столь эффективны, что немцам пришлось даже приостановить переправу войск через мост. Уже ночью поступило сообщение из дивизии «Великая Германия»:
«Великая Германия» стоит передовыми частями на линии выс. 230.1 и юго–восточнее Сырцево, фронтом на северо–восток и северо–запад. Вражеские танки расположены на юго–восточных окраинах Сырцево и высотах восточнее от них. Другие вражеские танки замечены юго–восточнее Верхопенье. Дивизия просит возвратить фузилерский полк в свое расположение»{619}.
К исходу дня оборону перед атакующим клином 48‑го тк удалось стабилизировать: войска остановить и закрепить на новых рубежах. К полуночи она выглядела следующим образом. Из приказа командира 67‑й гв. сд на 24.00 7 июля:
«2. 67‑я гв. сд с 611‑м иптап, 496‑м иптап, 5‑м гв. мп. к 4.00 8.7.43 г. Занимает оборону на рубеже: (иск.) роща в 2 км западнее Верхопенье, южные окр. Верхопенье, ур. Становая.
3. Справа — 71‑я гв. сд обороняется на рубеже: Трефиловка, Дмитриевка, Васильевка.
Слева — 51‑я гв. сд обороняется на рубеже: западные и южные окраины Красная Поляна, выс. 252.5, выс. 239.6.
5. 196‑й гв. сп со 2/138‑го гв. ап занять и прочно оборонять участок: роща в 2 км западнее Верхопенье, изгиб дороги Сырцево — Верхопенье.
Задача: не допустить прорыва пехоты и танков противника на участке обороны.
КП полка — западная окраина. Верхопенье.
6. 199‑й гв. сп с 3/138‑го гв. сп занять и прочно оборонять участок: (иск.) изгиб дороги Сырцево — Верхопенье, северозападные скаты ур. Щенячье. КП полка — вост. отрог балки южнее МТС Верхопенье.
7. 201‑й гв. сп с 1/138‑го гв. ап занять и прочно оборонять участок: (иск.) ур. Щенячье, ур. Становая. КП полка — в балке, у буквы «П» Покровский.
8. Артиллерии задачи: [661]
1) Уничтожить пехоту и танки противника перед передним краем обороны.
2) Подготовить огни по местам вероятного скопления пехоты и танков противника.
3) Подготовить отсечные огни на флангах и стыках полков.
Мой резерв — учебный батальон — занять оборону, пересекая дороги, идущие из Верхопенье на Ильинский через шоссе Белгород — Курск, фронтом на юг.
9. На участке обороны в течение ночи отрыть траншеи полного профиля.
