Как уже упоминалось, история этого контрудара ведет свое начало от контрудара, который планировался на 7 июля, но был отменен. В нем должна была участвовать и 40‑я А. 6 июля генерал К. С. Москаленко получил распоряжение Н. Ф. Ватутина о переносе его на сутки. Однако сложившаяся под давлением неприятеля сложная оперативная обстановка и в этот день не позволила воплотить этот замысел. Значительная часть войск, в том числе и ударной группы 40‑й А, была передана на усиление 1‑й ТА. Но командующий фронтом не оставил своего намерения привлечь к контрудару в какой–либо форме и войска К. С. Москаленко. Есть основания полагать, что командарм об этом настойчиво просил. И хотя в оперативной директиве конкретных задач на 8 июля армия не получила, в ночь на 8 июля Н. Ф. Ватутин приказал К. С. Москаленко частями двух дивизий провести демонстративное наступление. Главная его цель сводилась не к захвату какого–либо рубежа, населенного пункта или территории, а к демонстрации активности, тем самым не допустить маневра силами противника.
О том, как велась подготовка к контрудару, доводились приказы и распоряжения, сохранился целый ряд документов и свидетельств. Непосредственное руководство контрударом возлагалось на командование 6‑й гв. А. Ее войска находились в двух не связанных между собой районах: 22‑й гв. ск (67‑я гв. и 90‑я гв. сд и части усиления) — на правом фланге 1‑й ТА, прикрывал обояньское направление, 23‑й гв. ск (89‑я гв., 375‑я сд и 93‑я гв. сд) оборонял по Липовому Донцу, его тыл от возможного удара АГ «Кемпф» прикрывала в районе Мелехова 92‑я гв. сд. Кроме того, корпусу Н. Т. Таварткеладзе{644} подчинялись 51‑я гв. сд, части которой были разбросаны по всему фронту, и 52‑я гв. сд, находившаяся в излучине Псела. Для [686] облегчения управления войсками левого крыла 6‑й гв. А в селе Сажное был развернут вспомогательный пункт управления (ВПУ), возглавлял его заместитель командующего генерал–майор П. Ф. Лагутин. Хотя, судя по документам, его участие в руководстве было чисто формальным. Главную роль здесь играл начальник штаба фронта генерал–лейтенант С. П. Иванов.
В связи с тем, что основные силы, привлекавшиеся для проведения контрудара, находились в полосе 23‑го гв. ск, были задействованы и сразу две его дивизии.
Хотя 2‑й тк находился еще в пути, все же предполагалось, что в четырех танковых корпусах, привлекавшихся для контрудара, должно быть не менее 500 танков и 21 САУ. Численность этих корпусов приведена в таблице 25.
После полуночи, когда замысел контрудара был изложен в виде оперативной директивы, не все войска находились в своих районах. Как уже отмечалось, еще был на марше 2‑й тк, бригады других соединений — 5‑й гв. Стк и 2‑й гв. Ттк только вышли из боя, времени на подготовку столь масштабной операции отведено было явно недостаточно. Учитывая это, но тем не менее возлагая на контрудар большие надежды, вечером 7 июля и в ночь на 8 июля в танковые соединения для оперативного доведения задач их командованию и оказания помощи выехало почти все руководство фронта: начальник штаба С. П. Иванов, командующий БТ и MB А. Д. Штевнев, его заместитель И. И. Иванов, а также лично Н. Ф. Ватутин. Н. С. Хрущев в это время находился в «закрепленной» за ним 1‑й ТА.
Подготовка контрудара везде проходила в непростых условиях, но в наиболее сложном положении оказался 2‑й тк. Хотя он и имел задачу к исходу 7 июля выйти в район Камышевка, Алексеевка, Короча, Сетное, но его войска, двигавшиеся из района Уразово, заметно опаздывали. Даже танковые бригады, хотя и шли форсированным маршем, к исходу 7 июля находились на расстоянии нескольких десятков километров от района предстоящего боя. Часть их танков вышла из строя по техническим причинам, и все ремонтные службы были брошены на их восстановление. Основная часть подразделений 58‑й мсбр двигалась пешком, автотранспорта не хватало даже для переброски тяжелого вооружения и положенных двух б/к. Поэтому предполагалось, что бригада под Прохоровку подойдет лишь в лучшем случае к исходу 9 июля. Н. Ф. Ватутин решил лично встретиться с генерал–майором А. Ф. Поповым и получить информацию из первых рук о состоянии войск и о реальном времени их сосредоточения и одновременно поставить задачу. Комкор оказался первым из [687] командиров танковых соединений, кто получил приказ–задачу, еще до того как Н. Ф. Ватутин официально утвердил оперативную директиву о проведении контрудара 8 июля. По свидетельству начальника разведки 2‑го тк Е. Ф. Ивановского, сделано это было на корпусном НП в районе х. Правороть, в 2 км юго–восточнее ст. Прохоровка:
«…Я при этом присутствовал и помню, что речь шла об удержании оборонительных рубежей и танковых атаках. Подразумевались контратаки, ибо наступали пока что гитлеровцы. Мы оборонялись. Но командующий, как мне казалось, намеренно не употреблял термин «контратака», он с ударением говорил «атака». Это было и понятно, и оправданно. Нам, танкистам, надлежало нанести удар, парировать активность противника решительными атаками»{645}.
