До 12.00 оборона 31‑го тк удерживалась 154‑м гв. сп при поддержке 192‑й, 242‑й и 100‑й тбр. Затем ситуация начала меняться в худшую сторону. Усиленный разведбатальон «Дас Райх» смял позиции 237‑й тбр на левом фланге корпуса и вышел [708] к реке Псел. Бригада майора Проценко с боями отошла через Грезное в район х. Веселый и затем к юго–восточным окраинам Кочетовки. А эсэсовцы около 13.00 вышли к северной окраине села Прохоровка, находящегося на южном берегу Псела, и, не встретив сопротивления, продолжили движение на север к с. Красный Октябрь. Одновременно часть разведбатальона СС двинулась на запад, в тыл 31‑го тк. На их пути не было никаких наших оборонительных позиций. Лишь с северного берега артиллерия 52‑й гв. сд открыла по противнику огонь. В это время боевая группа «Дас Райх» устремилась по дороге Грезное — Кочетовка к выс. 224.5 (1 км юго–восточнее Кочетовки), а частью сил вела тяжелый бой совместно с «Лейбштандарт» за х. Веселый.
В балке за северными окраинами Кочетовки в землянках находился основной КП 6‑й гв. А, а на юго–восточных окраинах села — НП. В этот момент на нем находились генерал–лейтенант И. М. Чистяков и заместитель командующего фронтом генерала армии И. Р. Апанасенко. Когда эсэсовцы начали теснить бригады Д. Х. Черниенко к высоте 224.5, которая находилась примерно в 1,8 км от окраин Кочетовки, «тридцатьчетверки» и «семидесятки» стали медленно отходить в направлении на Кочетовку. Из–за дыма и гари, висевших над полем боя, было трудно различить, кто куда двигается и чьи танки идут на Кочетовку. В этот момент произошел эпизод, о котором с иронией впоследствии вспоминал Н. С. Хрущев:
«После войны данный случай при рассказе звучал даже забавно. Апанасенко находился на командном пункте 6‑й гв. А. Вдруг звонит Чистяков и говорит, что противник очень близко подошел к расположению командного пункта, и я прошу разрешения перенести командный пункт на запасной, который оборудован ранее. Однако связи с запасным пунктом пока не было, поэтому мы с Ватутиным сказали ему: «Нет, держать оборону и командный пункт не переносить!» Через какое–то время опять звонит Чистяков и вновь настойчиво просит. Мы ему опять отказали. Тогда позвонил Апанасенко и сказал, что он с командиром рядом, присоединяет свой голос и тоже просит разрешения перенести командный пункт: «Я сам вижу, как танки врага лезут буквально на командный пункт. Мы можем попасть в плен». Мы обменялись мнениями: «А вдруг им нечем отбить атаку танков? Может быть, все люди у них на переднем крае. Им–то виднее, чем нам». И решили: пусть командующий армией и Апанасенко едут на новый командный пункт, а там останется начальник штаба, пока не заработает надежно связь с новым командным пунктом. Начальник штаба остался, а двое уехали.
По приезде на новый пункт они должны были сейчас же [709] связаться с нами и доложить, что взяли связь на себя и могут управлять войсками. Но нет звонка ни от Чистякова, ни от Апанасенко, Зато начальник штаба 6‑й гвардейской со старого командного пункта регулярно докладывает нам о том, что он сам видит и что ему доносят. Это длилось много часов. И потом мы стали выяснять, в чем же дело? Оказывается, это наши танки отходили, а их приняли за танки противника. Хорошо, впрочем, что начальник штаба Пеньковский тоже уцелел. Я далек от мысли в чем–либо заподозрить Чистякова и Апанасенко. Не хочу, чтобы меня так поняли. Всякое бывает на фронте. Случается, что люди героического склада характера, отлично показавшие себя не в одном бою, вдруг нервничают, ошибаются. А могла иметь место простая ошибка»{668}.
К сказанному добавлю: согласно документам, основной КП 6‑й гв. А 8 июля в 12.00 был переведен в район села Большая Псинка, а на старом месте оставался некоторое время начальник штаба генерал–майор В. А. Пеньковский с оперативной группой.
В 12.00 Д. X. Черниенко, получив сообщение, что немцы начинают теснить его войска у х. Веселый, ставит задачу полковнику Н. М. Иванову: выйти из района Кочетовки и выбить 12 танков, прорвавшихся в лес у хутора. 100‑я тбр, в составе 21 танка и мспб, атаковала в направлении рощи, но и выйдя за хутор, встретила более многочисленную группу — 38 боевых машин. В ходе завязавшегося боя эсэсовцы отошли к Малым Маячкам, а в воздухе появились штурмовики 8‑го ак. После интенсивных воздушных ударов танки «Лейбштандарт» предприняли новую атаку. В отчете 29‑й оиптабр, огневые позиции (ОП) которой находились за танковыми бригадами 31‑го тк, бой до 14.00 изложен следующим образом:
«С утра 8 июля боевые порядки частей бригады снова подверглись массированным ударам бомбардировочной авиации. В период налетов авиации противника на боевые порядки наших частей противник сосредоточивал в Мал. Маячки и Грязное танки и мотопехоту.
