Н. Ф. Ватутин понимал положение командарма, но в свою очередь тоже поделился нерадостным известием — обстановка по всему фронту очень напряженная, немцы на участке 7‑й гв. А прорвались в Мелехово, бой идет на западных окраинах Дальней Игуменки. Николай Федорович просил продержаться до завтра, резервы уже идут. Сегодня можно рассчитывать только на помощь танковыми ударами по правому флангу немцев на прохоровском направлении. Впоследствии Михаил Ефимович вспоминал, что «…мы возлагали большие надежды на удар по флангам противника 2‑го и 5‑го гвардейских, 2‑го и 10‑го танковых корпусов…» и «… с нетерпением ждал я сообщений с левого фланга. Но уже из первых донесений стало ясно: контрудар наших соединений не достиг намеченных целей»{702}.
Командующий фронтом не стал посвящать М. Е. Катукова во все проблемы и неувязки с контрударом. У командарма и так настроение было хуже некуда. Судя по дальнейшим шагам, Н. Ф. Ватутин и сам «кипел». После этого разговора в 14.20 он диктует жесткий приказ командирам четырех танковых корпусов.
«Командирам 10‑го, 2‑го танковых, 2‑го и 5‑го гв. танковых корпусов
Копия: начальнику Генерального штаба,
командующему 1‑й танковой армией
1. Категорически требую самых решительных и смелых [745] действий: и полного выполнения поставленных задач. Топтание на месте прекратить и стремительно наступать.
Главная группировка до 300 танков противника наступает против Катукова из района Гремучий на Верхопенье. Стремительно выходите в тыл этой группировке.
2. О принятых мерах радируйте.
Ватутин. Хрущев»{703}.
У командующего фронтом были все основания быть недовольным действиями комкоров, особенно А. Ф. Попова и В. Г. Буркова. 10‑й тк так и не двинулся с места, а бригады 2‑го тк к 13.00 только сосредоточились в районе Прохоровки. Некоторые исследователи обвиняют Н. Ф. Ватутина в том, что этот приказ не учитывал возможности танковых соединений. Якобы он требовал от танкистов невозможного, в частности, отдавал приказы атаковать, при этом не предоставляя возможности их командованию подготовиться к ним. В этом есть определенная доля правды. Но необходимо понять и логику командующего. Во–первых, это была не прихоть, его действия были обусловлены тяжелой оперативной обстановкой. Во–вторых, командование корпусов само вводило руководство фронта в заблуждение. Так, в 8.00 8 июля штаб 2‑го тк доложил, что 26‑я тбр находится уже в Прохоровке, а 169‑я тбр — в Правороти (5 км восточнее х. Сторожевое), 99‑я тбр, 15‑й гв. отпп и 83‑й омцп и 12‑й обаб — в районе Призрачное — Гусек — Погореловка (4–5 км восточнее ст. Прохоровки). Таким образом, утром половина соединения уже сосредоточилась в районе выжидательных позиций, а другая часть могла подойти через 2,5–3 часа.
Учитывая, что А. Ф. Попов получил приказ–задачу еще в 21.00 7 июля, а бригады в это время находились на марше примерно в 40 км от Прохоровки, то 8–9 часов вполне достаточно для доведения предварительных задач до комбригов. Даже если бы приказ поступил на рассвете, за 6–7 часов командование бригад могло провести разведку маршрута к переднему краю и связаться с командованием частей, на участке которых корпус должен был вводиться в бой. Следовательно, можно было рассчитывать: самое позднее — между 12.00 и 13.00 2‑й тк основными силами был способен перейти в атаку. Согласно данным штаба 10‑го тк, к этому же времени были готовы наступать и его бригады. Поэтому командующий фронтом не мог понять, почему более 300 танков в столь напряженный момент, когда соединения противника перепахивают рубежи оборон 1‑й ТА и в любой момент могут пробить брешь, еще не введены в бой. [746]
Главная причина этого была безответственность, отсутствие элементарной дисциплины и порядка в танковых корпусах. Напомню, Н. Ф. Ватутин вечером 7 июля лично поставил комкору А. Ф. Попову задачи на бой 8 июля, но генерал не удосужился своевременно довести их до комбригов. Кажется невероятным, но это факт: командиры его соединений получили этот документ лишь через 12 часов.
Основные силы 2‑го тк уже перед рассветом были под Прохоровкой. Согласно отчетам: 99‑я тбр в 4.00 8 июля стояла в Призрачном, 26‑я тбр — в Прохоровке, 169‑я тбр прибыла к 3.00 8 июля в районе Правороти (5 км южнее ст. Прохоровки), 15‑й гв. отпп — к 11.00 вышел в район в свх «Сталинское отделение» (4 км юго–западнее ст. Прохоровки). Тем не менее все это время ни генерал А. Ф. Попов, ни его штаб (КП находился в х. Ямки, 3 км юго–западнее ст. Прохоровка) до бригад не довели даже предварительный приказ–задание и не организовали своевременное выдвижение войск на исходные позиции. Так, 99‑я тбр простояла в Призрачном с 4.00 до 12.00 и получила приказ: перейти в атаку в 10.00 (!) — по радио лишь в 12.00 8 июля. После чего двинулась к Прохоровке. Из отчета 99‑й тбр:
«Эта наступательная операция имела ряд особенностей, определивших исход боя:
1. Отсутствие времени на подготовку.
2. Отсутствие сведений о противнике и о расположении переднего края обороны наших частей, действующих впереди.
