Манштейн не привык обольщаться призрачными надеждами. Этот разговор мог быть случайностью, толчком каких-то внутренних пружин столь противоречивого характера Гитлера. Но прошло всего несколько дней, и Гитлер еще раз позвонил, говоря опять спокойно, совсем дружески. Это, несомненно, была уже не случайность. Видимо, действительно Гитлер верил ему, надеялся на него, решительно перечеркнув все прошлые неудачу. К тому же все, что обещал Гитлер, выполнялось с пунктуальнейшей точностью. В группу армий Манштейна непрерывно поступали все новые и новые партии пополнения. Шли резервные батальоны, шли танки, артиллерия, самолеты.
Ядреные капли весеннего дождя хлестко накрапывали по брезенту палатки, навевая на Васильцова дремоту. Рядом на ворохе молодых листьев, широко разбросав руки и приподняв острый небритый подбородок, беспробудно спал Перегудов. Второй час лежал он навзничь, в неудобном положении, но даже не шелохнулся, только всхрапывая изредка и что-то бормоча во сне. Последнюю неделю Перегудов почти не отдыхал. Он метался от одной группы партизан к другой, возвращался в лагерь и опять спешил на звуки вскипавшей перестрелки. Пятую неделю, напрягая силы, партизанский отряд Перегудова отбивался от наседавших гитлеровцев. Вчера каратели чуть было не прорвались через ручей, но, к счастью, хлынул ливень, и всего за какой-то час узенький ручей вспух, заливая луговину, и фашистские пехотинцы остались на той стороне.
— Нашли! — бурей влетев в палатку, прокричал Артем Кленов.
— Тише, — показал Васильцов на спавшего Перегудова, но сам, не в силах сдержать волнения, воскликнул: — Вернулись? Нашли?
— Так точно, Степан Иванович! — сияя мокрым, разгоряченным лицом, прошептал Кленов. — И штаб бригады там, и командир, и два партизанских отряда наших. Недалеко тут, километров пятнадцать. Фрицев накрошили — жуть! Целый пехотный полк вчистую раскромсали, батальон полицейский и две охранные роты. Трофеев захватили — полным-полно! Одних танков шесть штук, целенькие, и ребята наши уже моторы крутят.
— Как с продовольствием?
— Привез! Мешками на лошадей навьючить пришлось, на повозках не пробьешься. Грязища — чуть не по горло. Ну, в общем сухарей четыре мешка, два мешка крупы, сахару чувал. Немецкое все, трофейное!
— А боеприпасы?
— Степан Иванович, — укоризненно качнул головой Кленов, — да это я в первую очередь, боеприпасы-то! И патроны и гранаты — хватит теперь вдоволь фрицев угостить. Вот только, — нахмурясь, замялся Артем, — соли нет ни капельки, и наши там без соли сидят. Ну, это мы мигом! — мгновенно повеселев, заверил он Васильцова. — Это вы нам поручите. Боеприпасы теперь есть. Проберемся в тыл к фрицам и всего добудем. Да, вот еще, — спохватился Кленов, — двух радистов командир бригады с рацией прислал и вот пакет командиру.
— Какой пакет? — хрипло пробасил Перегудов.
— Вам, товарищ командир, — ринулся к нему взбудораженный Артем, — от командира нашей партизанской бригады.
Хмуря заспанное лицо, Перегудов молча взял пакет, неторопливо вскрыл его и, достав бумагу, долго, словно ничего не понимая, читал.
— Все! — вскакивая, вдруг прокричал он. — Все рухнуло у фрицев! Вырвались наши партизанские отряды! Вырвались!
Он схватил Васильцова, потом Кленова и, прижав их к себе, продолжал все так же восторженно выкрикивать:
— Ни танки, ни артиллерия, ни авиация не сломили нас. А теперь-то, теперь мы хозяева! Теперь повоюем! Как, Артем, повоюем?
— Так точно, товарищ командир! За все прошлое с фрицами рассчитаемся и кое-что в придачу подкинем.
— Ну ладно, — утих Перегудов и сел на бревно, — нужно все привести в порядок — и за дело. Командир бригады пишет, что сейчас главная задача — подготовка подрывников. Приказано всех здоровых партизан подрывному делу обучить. Видать, наше командование мощный фейерверк для фашистов задумало.
— Начальник штаба, ко мне! — перекосив брови и придав всегда озорному, веселому лицу неповторимо свирепое выражение, крикнул Артем. — На одной ноге, сей момент!
— Слушаюсь, товарищ командующий! — лихо, с подобострастием в ломком голосе отозвался из шалаша Сеня Рябушкин и стремительно вытянулся перед Кленовым.
— Что такое? Что все это значит? Что за вид растрепанный? — гневным взглядом окинул Артем щупленькую в непомерно длинной гимнастерке фигурку Рябушкина. — В каком виде изволите к самому командующему являться? Товарищ заместитель, — обернулся Кленов к лежавшему на спине Кечко, — я вам, кажется, уже сколько раз поручал привести начальника штаба в настоящий боевой партизанский вид. Когда же в конце концов будут мои приказы исполняться точно и неукоснительно? Я не потерплю разгильдяйства и распущенности!
Кечко лениво повернулся на бок, с напускным презрением долго смотрел на замершего, как изваяние, Сеню и, пренебрежительно отвернувшись, нехотя проговорил:
— Та я же вам кажинный день твержу: не по Ваньке шапка. Така должность высокая не для цего недоростка. Смахнуть его из начальников штаба и отправить помощником к Павлу Круглову коней пасти.
