«— Справа пятьдесят красные паруса, — прорезал воздух зычный голос сигнальщика.
— Фу, черт! — Рощин вздрогнул и попросил разрешения на сближение с этими, как он выразился, «алыми парусами».
В бинокль были хорошо видны два оранжевых паруса: грот с рейковым вооружением и небольшой стаксель, под которыми вырисовывались гладкие и «пузатые» обводы мореходного бота.
С бота доносились крики.
Сигнальщик, приложив к уху мегафон, внимательно слушал. Вскоре лицо его расплылось в улыбке, и он доложил:
— Матерно ругаются, товарищ капитан первого ранга!
— По-русски? — задал я от неожиданности глупый вопрос и, получив, конечно, утвердительный ответ, попросил командира обойти бот с кормы, где, держась за румпель, неподвижно, как идол, сидел человек в непромокаемом пальто с высовывающейся из капюшона огненной, под цвет парусов, бородой.
Это был капитан потопленного американского транспорта типа “Либерти”…
На банках и днище бота, сидя, полулежа и лежа, расположились моряки (их было около 50), некоторые спали лицом вниз.
Отдав приказание о спуске парусов, командир катера взял бот на буксир, приняв предварительно на борт двух русских моряков. Они оказались кочегарами с потопленного немцами советского транспорта. Кочегаров подобрали американцы. После потопления их транспорта наши ребята попали на бот вместе с моряками с различных, погибших ранее судов.
От кромки полярного льда, вдоль которого шли и тонули транспорты, атакованные немецкими самолетами и подводными лодками, бот шел около 6 суток, пройдя за это время более 500 миль. Вначале, пока ещё был газолин, шли с помощью двигателя, а затем с грехом пополам (не было ветра) — под парусами.
По дороге бот дважды обстреляли самолеты “Ю-88”, но, к счастью, неудачно.
— Зачем же вы ругались, когда мы подходили? — поинтересовался я.
— Знаете, когда мы увидели пушки, наведенные на бот, испугались, что вы посчитаете нас за немцев, ведь капитан не знал, чьи берега мы видим: норвежские, финские или наши? Ну вот и ругнулись на всякий случай: а вдруг свои?! — не растерялся сообразительный моряк и попросил пить.
Тем временем катер зашел в одну из многочисленных бухт побережья, где бот отдал якорь, и моряки стали перебираться на корабль.
Несколько человек были больны, их пришлось перенести на руках. Все просили пить: на боте более суток не было воды…»
