А после торжества снова началась работа. На этот раз датского посла взяли в оборот вчетвером: царевич Алексей, Дарья, её сестрица и полковник Меркулов, постепенно становившийся одним из светил дипломатического небосклона. Датчанина пригласили на завтрак с государыней и царевичами, что уже само по себе свидетельствовало о самом добром расположении к его державе. Попасть на завтрак в семейном кругу августейшей особы — это в любой европейской стране восемнадцатого века было пределом мечтаний любого дипломата. Юст Юль хоть и происходил из семейства, дававшего Дании то морских офицеров, то политиков, но тонкости придворного этикета понимал. Потому явился точно в назначенное время и выбрал для визита не парадный наряд, в котором только вчера представлял верительные грамоты, а платье поскромнее, хоть и сшитое из недешёвого сукна.
Его проводили на второй этаж в покои царицы. Но едва лакеи распахнули перед послом двери, как он понял, что это будет не завтрак, а допрос. Помимо государыни и принцев за столом присутствовали супруги Меркуловы, хорошо знакомые ему по Копенгагену и переговорам, и ещё двое молодых людей в егерских мундирах, своей простотой выдававших невысокие чины… Впрочем, присмотревшись, Юль заметил, что, во-первых, кронпринц тоже щеголял в подобном мундире, а во-вторых, один из его друзей явно был девицей… Похоже, в России возникла мода на солдат-девиц. Одна вышла замуж и сменила мундир на юбку, срочно понадобилась следующая?.. Впрочем, как дипломат, Юст Юль предпочёл никак не выказать своё удивление.
— Будьте любезны, господин посол, присаживайтесь, — любезно улыбнулась ему государыня. — Давайте обойдёмся без церемоний, я их не люблю.
Место за столом ему отвели почётное — между царицей и наследником. Обменявшись дежурными фразами насчёт прекрасной погоды и отменных лёгких блюд, приготовленных царским поваром, они и впрямь вскоре перешли к главному.
— Вы только что прибыли в Петербург, господин посол, — продолжала государыня. — Значит, вы привезли не такие уж и устаревшие новости из Копенгагена… Будьте любезны, скажите, что вы думаете о новом короле Франции?
— Мне нечего сказать о нём, кроме того, что он скупает антиквариат, — пожал плечами датчанин, воздавая должное завтраку. — Во всяком случае, в политике он себя никак не проявил.
— Но Франция продолжает политику прежнего царствования.
— И сие означает, что прежнее царствование в лице неких особ в окружении короля всё ещё с нами. Однако ходят слухи — повторю, всего лишь слухи — будто герцог Филипп Орлеанский изъявил намерение кое-что переменить.
— А какое мнение по поводу этих намерений имеет ваш король?
