– Госпожа, а вы уверены, что мы вам не в тягость и не утруждаем вас? Если хотите, я все-таки дам вам пистолет, пока не поздно.
– Нет-нет, Искендер-бей! Садитесь и получайте удовольствие. Пожалуйста, не беспокойтесь обо мне.
Когда Мюрвет ставила на стол закуски, которые с большим мастерством приготовила ее мать, она встретилась глазами с мужем. Сеит словно не был тем мужчиной, с которым она прошлым вечером поссорилась и которой со злобой покинул дом. Мюрвет улыбкой ответила на его полные любви взгляды. Гости, пристыженные тем, что доставили столько хлопот хозяйке дома, благодарили ее при каждом удобном случае. Сеит в какой-то момент встал и подошел к жене, которая меняла тарелки. Погладив ее волосы, чмокнул в щеку. Женщина смутилась от проявлений мужем любви на глазах у мужчин-гостей и побагровела. Сеит воскликнул:
– Ну-ка, пусть каждый займется своим делом!
Затем, невзирая на возражения, он еще раз крепко обнял и поцеловал жену и вернулся на место.
Время немного отрезвило мужчин. Они были веселые и энергичные, словно вечер только начался.
Сеит попросил:
– Мурка, а принеси-ка мою Полуш. Пусть с нами немного посидит.
Мюрвет просто не могла понять, как муж может быть таким неразумным. Как будить пятилетнего ребенка под утро?
– Сеит, дочка спит, – возразила она.
– Так разбуди! Пусть с нами немного повеселится, давай, давай!
Мюрвет знала, что спорить бесполезно. Особенно после того, что произошло вчера ночью.
Мюрвет пошла в комнату, где спала Леман, и зажгла лампу у изголовья девочки. Леман была словно игрушка в своей белой с рюшками ночнушке. Она лежала на животе, маленький носик и губки были погружены в мягкую подушку. Девочка глубоко дышала. Одной маленькой пухлой белой ручкой она обнимала подушку, другой сжимала тряпичную куколку. Мюрвет легонько поцеловала ее в лоб. Леман так крепко спала, что ничего не чувствовала. Внезапно она подскочила на голос, доносившийся из коридора. Сеиту не терпелось.
– Где там Полуш, Мурка? Полуш! Полуш моя!
Мюрвет тут же обняла проснувшегося ребенка. Леман пробормотала:
– Наступило утро?
Мюрвет улыбнулась:
– Нет, еще не наступило. Пришел твой папа, хочет тебя видеть.
Девочка, выскользнув из рук, побежала в гостиную. Ее пухлые маленькие ножки были босыми. Подпрыгивая, девочка бежала к отцу на другом конце коридора.
– Папа! Папа!
Сеит, присев на корточки, раскинул руки и заключил дочь в объятия:
– Папина дочка, ну-ка пойдем!
Когда он вошел в гостиную, то довольно улыбнулся на взгляды друзей. С дочкой на руках он сел на место.
– Мы собирались покушать вместе вчера вечером, – сказал он дочери. – А когда я вернулся, вы уже заснули, маленькая госпожа.
– Сейчас вместе покушаем, – сказала Леман.
Она была довольна, что за столом все засмеялись.
Сеит позвал Мюрвет, которая с беспокойством наблюдала за дочерью:
– Ты видела, Мурка? Разве этой девочке хочется спать? Папина дочка Полуш. Правда?
Девочка подняла голову и гордо ответила:
– Леманушка – папина дочка!
Вновь все засмеялись.
– Ты хочешь поставить пластинку?
Леман тут же обрадовалась и, выскользнув из папиных объятий, побежала к столику, на котором стоял граммофон. Остановившись, она на секунду посмотрела на отца.
– Давай-ка выбери пластинку и немного потанцуй.
Сеит, облокотившись на стол, с восторгом наблюдал за дочкой. Несмотря на то что Леман еще не умела читать и писать, она знала все пластинки. Подтянув табурет, она постаралась взобраться на него. Когда один из друзей Сеита склонился, чтобы помочь девочке, Сеит остановил его:
– Оставь, сама справится!
Леман в конце концов встала на табурет, достала из конверта пластинку и поставила на граммофон. Ее малюсенький рост и маленькие ручки казались еще меньше рядом с граммофоном. Спустившись с табурета, она на цыпочках прошла на середину гостиной. Она настолько всерьез восприняла дело, которое делала, что разговоры и шепот за столом уступили место глубокой тишине. Когда зал наполнили звуки вальса Штрауса «Голубой Дунай», Леман начала кружиться. Танцуя, она улыбалась отцу. Глаза Сеита сверкали счастьем и гордостью. Все по одному его взгляду могли понять, как он очарован Леман. Мюрвет же с восхищением наблюдала за дочерью, которая была уверена в себе, горда и очаровательна.
Леман напоминала маленького лебедя. Когда музыка закончилась, она поприветствовала зрителей с изяществом балерины. Мужчины, сидевшие за столом, разразились аплодисментами. Сеит обнял дочь и с любовью поцеловал ее алые щеки и вспотевший лоб:
– Браво моей Полуш, молодец, Леманушка!
Затем он повернулся к гостям:
– Да, господа, перед вами самая юная балерина Большого театра.
