Когда зачитывались имена судебных исполнителей, у Мюрвет сердце было готово остановиться. Как и предупреждал адвокат, она была вынуждена ответить на несколько вопросов судьи. Облокотившись на деревянную трибуну, она старалась унять трясущиеся руки, но не сумела сдержать дрожь в голосе. Она старалась объяснить, что Фатьма-ханым не открыла дверь арендаторам, которых они послали, и особенно напирала на то, что вдова специально покинула Стамбул. Она сказала, что вещи, которые были описаны для ареста, – это ее приданое, и ее личной подписи на контракте нет.
После того как адвокат Мюрвет бросил взгляд на адвоката другой стороны, он повернулся к своей подзащитной:
– Вы давали объявление в газету по поводу того, что именно входит в ваше приданое?
– Я не знала, что есть такой закон, – ответила Мюрвет.
Затем она повернулась к адвокату Фатьмы-ханым:
– Вечером вы без разрешения вошли в дом женщины, которая находилась одна. Это вообще законно?
И продолжила, обращаясь к судье:
– Я желаю, чтобы этот иск рассматривался на другом заседании, господин судья.
Судья, согласно кивнув, отложил дело на другое заседание.
Когда Мюрвет вернулась, Сеит уже был дома. Со слезами она рассказала ему о произошедшем. Сеит задумался.
– Эти люди не оставят нас в покое, Мурка. Или мы заплатим им эти пятьдесят лир, будь они прокляты, или они соберут все наши вещи и увезут.
Он раскурил сигару, вдохнул дым и продолжил:
– Конечно, еще есть возможность.
Мюрвет с надеждой посмотрела на мужа.
– Честно говоря, после того зла, которое принесла нам Фатьма-ханым, давать ей еще пятьдесят лир – это то же самое, что влепить самому себе пощечину. Поэтому я не сторонник того, чтобы платить ей.
– А что мы будем делать, Сеит?
– Завтра мы съедем отсюда.
– То есть сбежим?
Сеит засмеялся.
– Нет, не сбежим. Спасемся.
– Наш адвокат ничего не сможет поделать с ними, Сеит?
– Ничего. И в тот момент, когда мы это поймем, будет поздно, Мурка. Это наше дело, а не его. Он в конце концов потеряет свой процент. Но мы потеряем все, что имеем, поэтому нам самим нужно найти средство для спасения.
– Ну прекрасно! А куда мы поедем?
– Если они станут искать меня, то обыщут окрестности Бейоглу. Поэтому нам необходимо уехать подальше от этого района.
На следующий день Сеит сообщил, что есть дом на улице Шереф в Джагалоглу. Однако они не могли покинуть дом, когда хотели. Гречанка, хозяйка дома, была их доверенным лицом по имуществу, и ее, как назло, унесло из города по делам. Сеит нашел крымского друга по имени Фаик, имеющего русское гражданство, который на днях уезжал в Америку, и попросил его подписать бумагу как доверенное лицо. Таким образом они покинули Бейоглу вместе с вещами, уместившимися в двух грузовиках. Повернув голову и разглядывая здания Пера, которые оставались позади, Мюрвет не смогла сдержать слез. Она будет скучать по этому месту. Девочки, вялые, оттого что их разбудили ни свет ни заря, вновь погрузились в сон на руках у матери. На протяжении всего пути Мюрвет вспоминала прошедшие годы. Все развеялось словно сон. Она возвращалась обратно в район, в котором выросла, и злилась на себя.
После квартир, в которых они проживали в Бейоглу, квартира в Джагалоглу была словно спичечная коробка. Однако это был самый приличный дом, который Сеит смог найти за день. В коробке было всего две комнаты. Несмотря на все старания Мюрвет, вещи не умещались. Мюрвет от огорчения не знала, что и делать. Внутри квартиры яблоку негде упасть, а один грузовик все еще не был разгружен. Сеит заметил беспомощное положение жены.
– Мюрвет, да не волнуйся ты так! Пойди выбери самые любимые вещи – остальные продадим. Давай, не упрямься!
– И кому мы продадим их?
– Я приведу человека с рынка.
– С рынка?
– Другого выхода нет, Мюрвет. Давай, отбери из вещей те, что оставишь, – не теряя времени.
– Сеит, мы убежали из Бейоглу, только чтобы наши вещи не конфисковали. А сейчас мы их сами продадим.
– Ну и хорошо. Там они достались бы этой подлой бабе Фатме, а сейчас деньги за них останутся в нашем кармане. Есть разница?
Мюрвет подумала о том, что муж прав.
Вслед за маклером, которого привел с рынка Сеит, перед их дверью образовалась очередь из скупщиков. Они и расхватали вещи. При каждом вскрике маклера «Проооооодано!» в горле у Мюрвет застревал комок. Нахальные люди на ее глазах за бесценок прибирали к рукам ее любимые английские глубокие кресла, инкрустированные рамы из орехового дерева, зеркала в металлической оправе. Время от времени она оглядывалась на мужа. У Сеита было лицо человека, который до этого потерял куда более ценные вещи. Возможно, в глубине его глаз было и чувство сожаления, но Мюрвет так и не смогла понять, переживает он или нет.
