Женщина довела ингредиенты до кремообразного состояния, а затем принялась втирать полученную мазь в рану, тянувшуюся от плеча до самого локтя. Мюрвет застыла в ужасе. Казалось, женщина не обращала внимания ни на глубину раны, ни на обильно сочившуюся из нее кровь. Она концентрировалась на движении своих пальцев, тщательно прощупывала поврежденные области и иногда, словно что-то найдя, останавливалась. Женщина будто бы чувствовала кожу пальцами, иногда прищуривалась и, взяв нужное количество лекарства, втирала его. Однако делала это настолько жестко и безжалостно, что Сеит вскоре проснулся от боли. И, встретившись лицом к лицу с усатой женщиной, грозно нависшей над ним, сперва попытался понять, что происходит. А поняв, дернулся изо всех сил и закричал. Казалось, что из его глаз летят молнии.
– Эй! Что ты делаешь, проклятая? Ты кто? Исчезни!
Женщина, даже не обратив на него внимания, продолжала свое дело. Сеит вновь попытался вырваться из рук женщины и гневно выругался:
– Будь ты проклята! Оставь меня, старая сука!
Мюрвет покраснела. Она ни разу не слышала, чтобы муж использовал такие слова. Но ни протест Сеита, ни его слова не оказали на костоправшу совершенно никакого влияния. Она продолжала втирать мазь. Сеит понял, что не сумеет с ней совладать. Он повернулся к жене:
– Это все из-за тебя, Мюрвет, не так ли?
Затем, переведя дыхание, продолжил:
– Оставили бы меня, я бы спокойно умер. Где ты нашла ее… Ааааа! Где нашла эту… ааааа… это исчадие ада! Боже, я ведь даже умереть не могу!
Женщина по-прежнему никак не реагировала на ругань. Ее движения стали грубее, и она не остановилась, пока не использовала всю имевшуюся у нее мазь. Мюрвет подумала, что страдания мужа закончились. Однако женщина прижала здоровое колено Сеита к матрасу, схватила одной рукой пациента за локоть, а другой – за плечо и, стиснув зубы, так сильно его встряхнула, что тот снова лишился чувств.
Мюрвет расплакалась. Женщина-костоправ же, наоборот, выглядела довольной. Она попросила платок и, разрезая его на ленты, удовлетворенно улыбалась.
Мюрвет никогда в жизни не подумала бы, что от такого бессердечного поведения можно получать удовольствие.
– Не переживай, дочка! – сказала костоправша. – Будет твой муж как новенький. Слава Аллаху, крепким человеком оказался! И хорошо перенес боль. Большинство моих пациентов годами не могут меня видеть.
Она рассмеялась и повторила:
– Твой муж хорошо все перенес, да.
Затем с помощью Мюрвет наложила повязку, а затем ушла, пообещав вернуться на следующий день.
Несмотря на то, что Сеит протестовал, ругался и проклинал все на свете, лечение продолжилось и продлилось целый месяц. Тогда же стало понятно, что он не умрет от гангрены. День за днем, чувствуя, как в его плечо снова втирают мазь, он понимал, что боль уходит. Так, он перестал спорить с лечившей его женщиной. Через две недели рука стала выглядеть гораздо лучше, и Мюрвет была невероятно рада тому, что, несмотря на страх, решилась пригласить к ним эту женщину.
Однако в то же время было ясно, что Сеит еще долго не сможет работать, и их семье предстоит пережить тяжелую зиму. Несмотря на то, что Сеит смирился с тем, что работать должна Мюрвет, он стыдился того, что не мог ничего делать. К тому же они очень редко говорили с глазу на глаз. Он вновь уделял большое внимание образованию Леман, говорил с ней, помогал ей с уроками. И к концу во всех отношениях тяжелой зимы деньги, накопленные прошлым летом, окончательно закончились.
С наступлением мая Сеит, не теряя времени, поехал во Флорью и арендовал тот же самый клочок земли. Если бы мрачные мысли вновь не одолевали его, за лето он бы успел скопить сумму, необходимую для того, чтобы зимой открыть новое дело. Однако это так и осталось лишь идеей. Теперь ему не хотелось ни думать о будущем, ни мечтать о нем. Судьба раз за разом жестоко обманывала его, упорно доказывая невозможность борьбы с неизведанным. Кроме того, когда в нем не было волнения, когда им не двигала сила мечты, огонь его сердца угасал, уступая место зияющей пустоте, и ему казалось, будто земля проваливается под его ногами.
Несмотря на мысли, которые тревожили его сознание, он провел то лето, много работая. Кафе во Флорье приносило хороший доход. Мюрвет и дети вновь навещали его по выходным. Он гордился тем, что Гази-паша продолжал навещать его, а вечера были наполнены музыкой оркестра балалаечников и казачком. Маленький Рустем вновь развлекал публику своими танцами.
Однако привычному быту белогвардейцев, наполнявших жизнью берега Флорьи, уже в какой раз грозили перемены.
