На третий день ее молодой компаньон сошел с поезда на станции, чтобы купить еды, и не вернулся. Шура ждала, пока поезд не тронулся, но о нем не было никаких вестей. Он либо сел в другой вагон, либо вообще отстал от поезда. Она внезапно почувствовала себя одинокой и слабой. Она решила держаться тихо и не разговаривать ни с кем до конца путешествия. Она верила, что чем тише она будет, тем лучше будет для нее.
Путешествие казалось бесконечным. Шура напрягала слух, когда поезд останавливался на станциях, но Новороссийск не упоминали. Она скрутилась калачиком в своем углу и попыталась забыться. Что мать и Валентина делают сейчас? От мыслей об отце у нее на глаза навернулись слезы. Она все еще не свыклась с его смертью. Где ее братья, с кем они сражались? Сеит, где был он? В ту секунду, когда она подумала о любимом, что-то кольнуло в ее сердце. Она совсем потеряла связь с ним. Она не знала, дошли ли до него ее письма или нет. Она не получила ответа. Она не знала, вернулся ли он с фронта или нет. Может быть, он арестован вместе с царем и его семьей. Слезы навернулись ей на глаза, а она не хотела, чтобы кто-то видел ее плачущей. Она закрыла глаза и попыталась успокоиться.
Ровно через десять дней Шура приехала в Новороссийск. Она поднялась на онемевших ногах и протиснулась к выходу. Она была счастлива, что поездка закончилась, но будущее было мрачным. Она не была уверена, что дядя все еще здесь и встретит ее. Генерал Африкан Богаевский и его окружение могли покинуть Новороссийск на своем собственном поезде. Она боялась этого, когда вышла на перрон. Но что было делать? Она решила стоять и ждать.
Темнело. Снег уже покрыл рельсы, по которым поезд недавно уехал с вокзала. Было не так уж и холодно, но страх заставлял ее дрожать. Она подняла воротник пальто и спрятала лицо в мех. Вокзал был теперь тихим, хотя все еще переполненным. Те, кто не смогли попасть на ушедший поезд, готовились устроиться поудобнее. Они будут дремать и ждать до прихода следующего поезда, когда бы он ни прибыл. Она подумала, что ее судьба не сильно отличается от чужих судеб. Внезапно она услышала шаги позади. Она обернулась и увидела офицера, сопровождаемого двумя солдатами. Он отдал ей честь и спросил:
– Мадемуазель Александра Юлиановна Верженская?
Шура была так счастлива услышать свое имя, что почти заплакала. Она с трудом удержалась, чтобы не броситься на шею молодому офицеру.
– Да, это я.
– Капитан Рубин. Я прибыл, чтобы сопроводить вас к генералу Африкану Богаевскому, мадемуазель. Вы одна?
– Да, я одна.
Солдаты по сигналу офицера подхватили саквояжи и сумку. У входа на вокзал их поджидал извозчик. Шура была крайне счастлива, что наконец попадет к дяде.
Извозчик ехал на дальнюю товарную станцию на другом конце города, к личному поезду ее дяди, генерала Африкана Богаевского, атамана донских казаков. Поезд служил ему как штабом, так и резиденцией. Шура подняла воротник и замотала лицо шарфом, чтобы защититься от мокрого снега, бившего по лицу хлыстом.
Закутавшись, она не увидела пассажиров экипажа, ехавшего навстречу в сторону вокзала.
А между тем пассажирами экипажа, проехавшего навстречу Шуре, были не кто иные, как Сеит, Джелиль и Татьяна. После волнительной поездки в Кисловодск они вернулись в Новороссийск на том же поезде, что и Шура. Однако судьбе было угодно, чтобы за десять дней пути в одном поезде они ни разу не встретились. Может быть, так вышло потому, что они сели на поезд не в Кисловодске, а на следующей станции.
Татьяна Чупилкина ходила в дом Шуры, пока мужчины ждали в гостинице. Дома была только няня. Старая женщина хорошо знала Татьяну по имени из частых писем, которые получала Шура. Однако она могла сказать только то, что Шура незадолго до появления Татьяны уехала из Кисловодска к дяде в Новороссийск. Тогда они наняли кучера и бросились догонять поезд. На этот раз им повезло, и они сели на новороссийский поезд на следующей за Кисловодском станции. За десять дней пути, когда поезд останавливался, Сеит выходил и осматривал столько вагонов, сколько успевал. Не найдя Шуры, он возвращался в свой вагон. Эти поиски, неведомые обеим сторонам, заняли всю дорогу. В личном поезде генерала Африкана Богаевского, в штабе армии освобождения белой России, они нашли хорунжего Степана, с которым ехали из-под Тулы в Ростов. Он пообещал им ждать, не появится ли Шура, и дать знать, если кто-нибудь ее найдет. Они сняли комнату в одной из придорожных гостиниц, недалеко от штаба.
Обеденное меню в гостинице состояло из борща со сметаной и дешевого столового вина, не благородного, но вкусного. После второй бутылки они почувствовали, как их клонит ко сну. Татьяна утешала Сеита:
– Я уверена, Шура неожиданно найдется. Племянница такого большого человека, как генерал Африкан Богаевский, не может раствориться в воздухе. Тебе лучше отдохнуть, Курт Сеит, и надеяться на лучшее.
