– Стыдно, Сеит! Разве ты не помнишь ничего из того, что я говорил тебе?
Сеит понял, что удовольствие и волнение от возвращения домой стремительно испаряются. Однако он любил Шуру так сильно, что не мог принести ее в жертву семейным традициям. Помолчав, он произнес:
– Хорошо, отец, я не останусь тут и не буду обременять тебя. Я найду дом и перееду туда. Мои любовь и уважение к тебе беспредельны, но я не могу отправить ее назад. Она в такой же великой опасности, как и я. Я должен защитить ее. Ей не на кого больше положиться. Если я соглашусь отправить ее, я брошу ее в пасть волкам.
Больше говорить было не о чем. Старик Эминов знал, каким строптивым и упрямым может быть его сын. Он не мог изменить решение сына, но его сердце было разбито. Он так тосковал по Сеиту, а теперь должен потерять его из-за незнакомой женщины.
Мрачный, он направился к двери. Он больше не смотрел не Сеита. Он сказал:
– Делай как знаешь. Ты получишь свою долю наследства, деньги, виноградники, землю, но никогда не приводи женщину в этот дом и не пытайся появиться сам, пока ты остаешься с ней. Я буду считать, что ты еще не вернулся, и буду ждать твоего возвращения.
Сеит был потрясен словами отца. Он хотел остановить его, обнять и попросить прощения. Что изменится, если он сделает это? Пока он не готов изменить свою жизнь, его извинения останутся пустыми словами. Он не мог понять, почему отец так непреклонен. «Он хочет принудить меня изменить мои чувства, но это ведь невозможно», – подумал он. Однако он ошибался, Мехмет Эминов покинул комнату, не проронив больше ни слова. Все было кончено. Его отец, который был наставником, учителем, другом, наперсником все эти годы, который поддерживал его всю жизнь, теперь покинул его.
Выходя, Эминов-старший сказал:
– Сеит, будет легче для всех, если тебя не будет здесь, когда дом проснется.
Молодой человек хотел броситься к отцу, но его ноги как будто приросли к полу.
– Папа, я очень люблю тебя, но я люблю и ее тоже. Пожалуйста, пойми меня!
Он проглотил комок в горле.
– Ты свободен в своем выборе, Курт Сеит.
Сеит предпринял последнюю попытку:
– Ты знаешь, отец, я не забыл ничего из того, чему ты учил меня. Однажды ты сказал мне: никогда не позволяй себе слишком сильно радоваться чему-то или горевать о чем-то в жизни. Теперь, когда я думаю об этом, я знаю, что ты прав…
Сеит вышел, закрыв за собой дверь. Он был опустошен. В собственном родном доме, в родном краю он остался один. Он не мог поверить, что все это случилось. Мгновение он ждал с надеждой, желая, чтобы отец открыл дверь и позвал его.
А Эминов-старший стоял окаменев. Был ли это дурной сон? Как мог он всего за пять минут разговора потерять своего любимого сына, когда они только нашли друг друга? И он какое-то время тоже ждал за дверью, что Сеит догонит его и попросит прощения.
Однако Сеит так и не вышел. Мехмет внезапно почувствовал себя совсем старым. Один из столпов его жизни рухнул прямо на его глазах, и он не мог с этим ничего сделать.
Когда Сеит уже отвязал лошадь, подбежал Джелиль. Из своей комнаты на первом этаже он слышал разговор отца и сына, дождался, когда Эминов-старший уйдет в свою комнату, и затем побежал к другу. Он тоже чувствовал себя виноватым, потому что был в таком же затруднительном положении, как и Сеит. Подобный поворот дел совершенно сбил его с толку. Как могли столь тесные родственные узы разрушиться за несколько минут? В своих мыслях он корил друга за недостаточную мягкость, но молчал, потому что Сеиту сейчас больше всего нужно было сочувствие. Джелиль хлопнул друга по плечу и ласково посмотрел на него. Затем подставил руки под левую ногу Сеита, чтобы тот мог взобраться на коня.
– Спасибо, Джелиль.
Они медленно пересекли Садовую улицу, затем поехали быстрее и вскоре понеслись галопом навстречу соленому морскому бризу.
